Епископ Аристарх (Николаевский) в коллизиях церковной истории 1920-1930-х гг.

Епископ Оренбургский и Тургайский Аристах

Епископ Оренбургский и Тургайский Аристах

В известных каталогах иерархии Русской Православной Церкви указано, что епископ Аристарх (Николаевский) с 1920 г. являлся правящим архиереем Оренбургской православной епархии, но в 1923 г. перешел в раскол; возглавлял разные обновленческие кафедры, в том числе Оренбургскую. Между тем взаимоотношения епископа Аристарха с расколом носили достаточно сложный и драматичный характер, а его место и роль в церковной истории Оренбуржья и всего Урало-Поволжского региона требуют особого рассмотрения.
К 1920 г. Оренбургская архиерейская кафедра оказалась вдовствующей. Архиепископ Оренбургский и Тургайский Мефодий (Герасимов) с осени 1918 г. находился за пределами епархии на территории, подконтрольной Белой армии, затем эмигрировал в Манчжурию, где с 1920 г. являлся архиепископом Харбинским. Обязанности временно управляющего Оренбургской епархией исполнял викарий Кустанайский Дионисий (Прозоровский), однако 30 сентября 1919 г. он получил назначение на самостоятельную Челябинскую кафедру, куда выехал после 2 декабря.* Новым Оренбургским архиереем стал епископ Аристарх (Николаевский), рукоположенный в сан Святейшим Патриархом Тихоном.
Епископ Аристарх (в миру Александр Федорович Николаевский) родился 4 апреля 1867 г. в селе Вороны Краснослободского уезда Пензенской губернии в семье священника. В 1887 г. окончил Пензенскую духовную семинарию, женился, но в том же году овдовел и принял монашество. В 1895 г. в сане иеромонаха получил назначение настоятелем Московского Покровского миссионерского монастыря, а в 1898 г. возведен в сан архимандрита. С 3 июля 1902 г. состоял сверхштатным членом Московской Духовной консистории. 19 мая 1914 г. был назначен настоятелем Московского Знаменского монастыря, находившегося на так называемом «Старом Государевом дворе» в Китай-городе на улице Варварка 1.
Знаменский монастырь был основан в год кончины матери первого царя династии Романовых Михаила Федоровича (1631 г.) на месте домовой церкви боярина Никиты Романовича Романова. Здесь хранилась родовая икона бояр Романовых – «Знамение», список XVI века с чудотворного Новгородского образа Пресвятой Богородицы. В XVII в. в монастыре был построен каменный Знаменский храм с двумя престолами в нижнем этаже: во имя Св. прп. Сергия Радонежского и в честь Св. Николая Чудотворца. В XVIII в. обитель начала приходить в упадок, в 1737 г. пострадала от сильного пожара, а в 1812 г. от грабежа французов. Тем не менее удалось сохранить старинные иконы и иные святыни, в их числе старопечатные книги (среди которых особой древностью были отмечены «Псалтирь» печати 1627 г., «Кормчая» печати 1653 г., «Жезл Правления», изданный в 1666 г.), и небольшой по численности братии монастырь продолжал свое молитвенное служение2. К 1917 г. под началом архимандрита Аристарха подвизалось 11 монахов и 4 послушника 3.
Благодаря церковно-административному опыту и личным качествам в 1917 г. архимандрит Знаменского монастыря Аристарх (Николаевский) был избран членом Московского Епархиального Совета. Ему довелось стать свидетелем исторических событий, связанных с трудами Поместного Церковного Собора 1917-1918 гг., восстановлением Патриаршества; революционным переворотом в Москве в конце октября – начале ноября, когда были обстреляны святые соборы Кремля; новой государственной политикой в отношении церкви. После принятия Декрета об отделении церкви от государства от 20 января 1918 г. архимандрит Аристарх встал в ряды защитников православия. Вряд ли можно сомневаться в том, что вместе с братией Знаменского монастыря 28 января 1918 г. он принимал участие в общецерковном крестном ходе во главе с Патриархом Тихоном из всех храмов Москвы на Красную площадь. На совершенном богослужении в сердце древней столицы была прочитана принятая на Поместном Соборе молитва о спасении Церкви Христовой; Святейший Патриарх поднялся на Лобное место и оттуда благословил свою паству на подвиг веры и жертвенного служения Богу. Вскоре, в ответ на призыв Первосвятителя к повсеместной организации «братств защиты святой православной веры», в Москве были созданы многочисленные «союзы ревнителей православия» из мирян, оживилась деятельность старых братств, создавались новые.
Одним из способов защиты имущества церквей и монастырей в центральной России в 1918-1919 гг. стало широкое участие духовенства в работе советских учреждений, ведавших земельными вопросами, охраной памятников искусства и старины (в том числе монастырей) и т. под. «Агентам церковной контрреволюции иногда удавалось проникать в государственные учреждения, осуществлявшие национализацию монастырских имуществ, – писал советский историк В.Ф. Зыбковец. – В таких случаях они всемерно противодействовали осуществлению Декрета от 20 января 1918 г.» 4.Одним из «агентов церковной контрреволюции», очевидно, являлся и архимандрит Аристарх, которому удалось поступить на службу в Земельно-жилищный отдел Московского Совета – управляющим квартальным хозяйством № 35 Городского района Москвы (исторического центра столицы). При этом он оставался настоятелем «бывшего» Знаменского монастыря (официально закрытого в 1919 г., но продолжавшего действовать до 1928-1929 гг.). Как свидетельствовало выданное 9 марта 1920 г. удостоверение, Аристарх Федорович Николаевский «служил советским сотрудником… и к исполнению возложенных на него обязанностей относился добросовестно – с 16 августа 1919 года по 8 марта 1920 года. Уволен согласно прошению, по случаю назначения его – управлять Оренбургскою Епархиею в сане Архиерея» 5.
Представляется, что Патриарх Тихон хорошо знал архимандрита Аристарха и как настоятеля одного из древних монастырей Москвы, и как члена Епархиального Совета Московской епархии, почему и принял решение о его хиротонии в сан епископа Оренбургского, которая состоялась в Москве 1 марта (по старому стилю)/14 марта (по новому стилю) 1920 года 6.
На Оренбургской кафедре епископу Аристарху предстояло решать отчасти знакомые ему по Москве задачи, поскольку Гражданская война отодвинула сроки осуществления в Оренбуржье Декрета об отделении церкви от государства на 1920-1921 гг. Так, в повестке дня Епархиального собрания духовенства и мирян, проходившего 14-17 сентября 1920 г., стояли вопросы: «Об отделении церкви от государства» и «О союзах богомольцев всей Оренбургской епархии». Первый вопрос делегатами был передан «на разрешение самого епископа». При этом Преосвященный Аристарх изложил свою принципиальную позицию, которая состояла в достижении максимально возможного уровня доверия и взаимопонимания с гражданской властью. Об этом свидетельствует протокольное постановление Епархиального собрания: «Епископ, между прочим, говорит, что “надо как-нибудь довериться и всеми силами войти в доверие Советской власти, иначе у нас ничего не выйдет”»7. В то же время для защиты церквей, монастырей и священнослужителей от насилия епископ предложил организовать по всем приходам мирянские «Союзы богомольцев», подобные тем, какие создавались в Москве и по всей центральной России еще в 1918 г. Предложение архиерея первоначально вызвало возражения со стороны сельского духовенства, поскольку в соответствии с определением Поместного Собора во главе всех приходов уже стояли церковные советы во главе со священниками, теперь же возглавлять союзы богомольцев предстояло выборным от мирян. Атмосферу возникшей дискуссии замечательно отразило сохранившееся протокольное постановление Епархиального собрания от 16 сентября:
«До сих пор по всей Оренбургской епархии существует соборное постановление, т.е. Церковный Совет, председателем которого является только священник. Теперь же открывается союз всех союзов всей Оренбургской епархии, а в каждой церкви или молитвенном доме должен быть союз богомольцев, где председателем не назначается, а выбирается, то деревенские священники на это не соглашаются, ссылаясь на патриаршее постановление. Священник миссионер Горохов говорит: “Союз богомольцев это не что иное, как я думаю, как ярмо для духовенства, поэтому я желаю все-таки во главе церкви оставить не союз богомольцев, а церковный совет”.
Встает архиерей и говорит: “Отцы святые, зачем вы напрасно так волнуетесь, союз этот выработан не нами, а самим патриархом Тихоном, провести его здесь в Оренбургской епархии не представляло время, теперь же, собравшись здесь, мы проведем его по всей епархии. Этот союз существует два года и действует самостоятельно, за эти два года союз не раз спасал Архиепископов, епископов и все церкви, которым иной раз угрожала опасность со стороны красных. Этот союз наша стена, за которую мы и должны держаться и даже крепко держаться, так что бояться нам его нечего”. После прений принято постановление об организации во всех селах Союзов богомольцев» 8.
После собрания по всей епархии началось создание «Союзов богомольцев» во главе с общеепархиальным Советом союзов, председателем которого был избран мирянин Гордеев, заместителем председателя – протоиерей Дмитрий Кононов, секретарем – Петр Васильевич Качановский, членами – Евгений Клиентов, бывший староста оренбургского собора Рябцев и др.9 Целью Совета стало объединение всех приходских советов и союзов богомольцев и координация их деятельности. Таким образом, усилиями епископа Аристарха в Оренбургской епархии была создана организация мирян, призванная сыграть важную роль в защите церкви и сохранении веры в условиях гонений.
Епархиальный съезд 1920 года избрал и очередной состав Епархиального совета. Однако уже в 1921 г. декретом Совнаркома выборные Епархиальные советы были ликвидированы, и в дальнейшем епископ Аристарх сам формировал Совет из наиболее авторитетного духовенства и мирян.
Временем серьезного испытания для Оренбургского архиерея стала государственная кампания по изъятию церковных ценностей, которая проходила весной 1922 г. под лозунгом оказания помощи голодающим Поволжских губерний. Линией поведения епископа стало достижение согласия с властью, недопущение протестных выступлений – и в то же время всемерная защита церковных святынь от изъятия10. Так, когда в начале апреля президиум Губисполкома вызвал преосвященного для выяснения позиции духовенства в вопросе об изъятии церковных ценностей, он заявил, что считает мероприятия власти «своевременными и целесообразными», и обещал договориться по этому вопросу с представителями духовенства и мирян. Уже 5 апреля архиерей созвал экстренное собрание представителей церквей Оренбурга, которое постановило добровольно отдать из храмов епархии для спасения голодающих все ценности, изъятие которых не может существенно затронуть интересы Православной Церкви, оскорбить религиозные чувства верующих или нарушить отправление богослужений. В отдельных пунктах резолюции собрание перечислило церковные предметы, которые не могли быть изъяты как освященные, просило Губисполком дать предписание Комиссии не трогать указанных святынь, настаивало на праве выкупа священных сосудов и указывало на необходимость воздерживаться от изъятия риз особо чтимых икон, во избежание смут и волнений. Для обеспечения «безболезненного» хода изъятия церковных ценностей епископ Аристарх обратился с воззванием к церковным советам епархии, которое по его просьбе было опубликовано в местной советской печати. В результате процесс изъятия в Оренбургской епархии (начавшийся в мае и завершившийся в основном к июлю 1922 г.) прошел достаточно спокойно, почти без «эксцессов». При этом во многих храмах, как и просили верующие, были оставлены необходимые для богослужений ценные предметы. Полученный в этот период опыт позитивного взаимодействия с властями позволил епископу Аристарху надеяться на столь же благополучные результаты и в последующем.
12 мая 1922 г. Святейший Патриарх Тихон был помещен под домашний арест. Власть в церкви при поддержке ГПУ захватила группа «демократического» белого духовенства, которая 13 мая обратилась к верующим с призывом выступить против «церковной контрреволюции» за обновление всех сторон церковной жизни, а 19 мая образовала неканоничное Высшее церковное управление (ВЦУ). В конце мая к активным действиям приступила и оренбургская группа «прогрессивного духовенства» в составе священников Николая Рачинского и Димитрия Усевича, диакона Алексия Шевченко, псаломщика Ивана Кузнецова и мирянина Сергея Рачинского. 27 мая в газете «Степная правда» группа опубликовала воззвание «К православным христианам Оренбургского края»11, в котором сделала ряд политических заявлений, подобных высказанным ранее инициаторами раскола и развязывающих руки ГПУ для расправы над всей высшей иерархией РПЦ*. В частности, оренбургские обновленцы обвинили Патриарха Тихона и архиереев в контрреволюционной деятельности во время Гражданской войны, в борьбе с властью в период изъятия церковных ценностей, в «использовании религиозных верований для борьбы с советской властью для восстановления господства капитала» (последнее обвинение практически дословно повторяло статью 119 Уголовного кодекса РСФСР). Оренбургские «прогрессисты» заявили о необходимости избавить страну «от контрреволюционной опасности, живущей в недрах старой церковной организации», о необходимости немедленного созыва Всероссийского поместного собора с целью «ликвидации старого церковного строя», «для суда над виновниками церковной разрухи и изъятия из недр церковной иерархии всех врагов народа, запятнавших себя контрреволюционной деятельностью». Далее следовала декларация об искреннем признании советской власти, которая близка «по своим задачам духу евангельского учения», почему необходимо ей подчиняться «не за страх, а за совесть». В конце воззвания группа уведомляла об изменении в управлении Оренбургской епархией. «В связи с отречением патриарха Тихона и переходом власти Всероссийского церковного управления в руки временного комитета прогрессивного духовенства, считаем полномочия существующего при епископе местного церковного управления утратившими свою силу, – заявляли обновленцы, – организовав в Оренбурге временный комитет духовенства и мирян» для осуществления всей административно-распорядительной власти в епархии и для работы по проведению выборов на поместный церковный собор.
Однако в этот момент обновленцам не удалось захватить власть в епархии. По утверждению митрополита Мануила (Лемешевского), епископ Аристарх «первое время заявил себя как поборник церковной дисциплины в полном подчинении Патриарху Тихону и Русской Православной Церкви»; он разослал воззвание ко всему духовенству и верующим Оренбурга, в котором убеждал не подчиняться обновленческому ВЦУ12. Действительно, уже 2 июня 1922 г. Оренбургский архиерей составил два воззвания.
Первое воззвание – «Причтам и Советам Союзов православных приходов города Оренбурга» – рассылалось по приходам епархии и было направлено прямо против раскола13. Владыка обращался к духовенству и мирянам с предостережением быть «сугубо внимательными, осторожными, зоркими», чтобы не допустить появления в приходах «соблазна и раскола», твердо стоять на страже церковных канонов и защищать власть законного епископа. «Никто не может отделиться от епископа или что-либо творить без воли его, или пренебречь им, или причинить ему оскорбление, унижения, – предупреждал он. – Если кто сделает раскол, презрев епископа, отдельно делает собрания, то извергается и предается анафеме». Преосвященный призвал продолжать возносить имя Патриарха Тихона, согласно церковным канонам, «по определенному чину до особого определения будущего поместного собора, который решит судьбу патриарха»14. По оценке ГПУ, в этом «реакционном» воззвании епископ «призывал духовенство на необходимость крепкой спайки в рядах верующих и недопущения противников православной церкви в связи с отречением патриарха Тихона»15.
Второе воззвание – «Ко всему духовенству и всем верным чадам православной Оренбургской епархии» – было составлено скорее для гражданской власти в защиту церкви от политических обвинений со стороны «прогрессивного духовенства» и в то же время с предупреждением верующим от участия в политической (и церковно-политической) борьбе. При этом в отличие от воззвания обновленцев, обращение архиерея не имело политической заостренности и полемического «задора», отличаясь спокойным характером и нарочитой простотой при тщательной продуманности изложенного. Епископ Аристарх последовательно проводил мысль о необходимости мира и спокойствия в государстве, взаимного доверия власти и народа, поскольку «вполне успешно» правительство и советская власть могут «проводить в жизнь свои мероприятия и указания только при полном доверии всего народа и при его сочувствии, при содействии, и всецелой покорности не за страх, а за совесть» (очевидно, владыка специально повторил выражение из воззвания «прогрессистов»). Далее владыка разъяснял власти учение о Церкви Христовой, которая есть общество верующих, видящее целью земной жизни достойное приготовление себя к вечной блаженной жизни на небе, а не борьбу с земными правителями. Особо архиерей обращался к духовенству, призывая к аполитичности: «Для вас все ваши чада должны быть одинаково дороги и близки к сердцу, вы не должны быть приверженцами какой-либо партии политической. Политика не ваше дело, у вас должна быть одна вывеска и платформа: “Спасение душ вверенных вам овец”». Епископ призывал не выступать против власти, чтобы тем самым заслужить ее доверие, – чем уверял и власть в необходимости доверия к церкви. «Хощите ли не бояться власти – благое творите и имати будете похвалу от него», – «аще ли злое твориши бойся», – цитировал он Священное Писание; «…вы не хотите, чтобы вас считали контрреволюционерами, так открыто и честно, искренне заявите всем и каждому не на словах только, но всеми действиями, что правительство – Советскую власть признаете законной, так как всякая власть нам дается именно Богом и к нашему благу, старайтесь внушить это и всей вашей пастве… Видя вашу глубокую религиозность, всецелую преданность Богу, а также добрую, благую жизнь вашу, жертвуя для счастья ближних, – всякий вас полюбит, воздаст вам должное уважение и доверчиво подаст вам руку»16. Преосвященный рассчитывал на публикацию этого воззвания, абсолютно лояльного к власти, подобно обращению периода кампании по изъятию церковных ценностей, но его надежды не оправдались.
На протяжении всего июня оренбургские «прогрессисты» пытались добиться от епископа Аристарха поддержки своей деятельности, однако архиерей отказывал в ней, заявляя, что «считает движение злом». Владыка не согласился ни с образованием самочинного «временного комитета» раскольников, ни с попыткой избрания т. наз. «исполкома», указав, что «уже есть Епархиальный Совет, избранный всей епархией». Пытаясь расширить свое влияние и все же добиться избрания исполкома, в воскресенье 11 июня обновленцы созвали в зале клуба совработников общегородское собрание духовенства и мирян, на котором поставили под сомнение легитимность существующего Епархиального совета. «Этот Совет был избран в 1920 году, а в 1921 году декретом Совнаркома такие Советы были уничтожены. Теперь Совет состоит из лично приглашенных списком», и архиерею, заявляли они, просто «жаль расстаться со своими приверженцами». Однако большинство собравшихся выразило бурное негодование против смуты. «Кто избрал вашу группу? Никто! Вы сами себя избрали! Самозванцы!» – кричали верующие. В итоге усилиями право-славных собрание было признано неправомочным для проведения выборов и принято решение созвать в ближайшее время новое собрание представителей приходов, произведя избрание по церквам17.
Следует подчеркнуть, что епископ Аристарх выступил против раскольников со строго православных позиций, причем еще до получения каких-либо указаний от законной Высшей церковной власти. Патриарший Заместитель митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский), который был лишен возможности принять дела церковного управления, 18 июня 1922 г. обратился ко всей церкви с посланием, в котором заявил, что считает ВЦУ и его деяния незаконными, а намерение провести т. наз. «обновление» Церкви – догматическую, каноническую и литургическую реформы – неправомерным, и призвал архиереев к самостоятельному управлению епархиями впредь до восстановления законной высшей церковной власти; при этом митрополит Агафангел опирался на Постановление Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 20 ноября 1920 г. за № 362 «о мерах на случай разобщения епархии с Высшим церковным управлением или в связи с вынужденным прекращением деятельности последнего». Таким образом, православная позиция должна была заключаться в непризнании обновленческого ВЦУ, отказе от какого бы то ни было сотрудничества с раскольниками и – следовательно – независимом от неправославного центра, самостоятельном («автокефальном», в терминологии того времени) управлении епархиями. Епископ Аристарх получил этот документ в конце июня, но «движения» ему не дал, наблюдая за развитием ситуации. Он надеялся не только на поддержку духовенства, но и на твердую православную позицию мирянских союзов церковных богомольцев – как противовеса обновленцам. На это определенно указывает текст первого его воззвания, а также свидетельство следующего агентурного донесения от 29 июня 1922 г.: «25-го июня 1922 года в Богословской церкви при отпевании умершего председателя Союза церковных богомольцев Гордеева епископом Аристархом была произнесена надгробная речь со слезами на глазах: “Ты мой товарищ, ты мой друг, ты моя опора, ты всегда боролся с Советской властью, теперь я остался один… В Оренбурге явился церковный раскол, явились какие-то гады, хотят меня замарать грязной метлой, с ними бы я справился, если бы ты был жив, но теперь… справиться с ними я не в силах без тебя”»18. «Смысл своего надгробного слова на покойного Гордеева я подтверждаю, – заявил позже на допросе Преосвященный Аристарх, – за исключением фразы: “ты всегда боролся с Советской властью”, а говорил, что своими ходатайствами перед Властью [он] был силен, и отрицаю грубые выражения “гады”»19. Однако уже в июле 1922 г. за противодействие расколу власти ликвидировали Союз церковных богомольцев, со снятием его с регистрации и изъятием печати 20.
В июне 1922 г. члены оренбургской группы «Живая Церковь» делегировали в Москву своего лидера – священника Николая Рачинского, который вернулся в ранге уполномоченного ВЦУ по Оренбургской епархии. 28 июня он явился в Епархиальное управление и, опечатав всю документацию епархии, предъявил епископу Аристарху требование ВЦУ сдать ключи и печати и сорганизовать совместно с ним новое Епархиальное управление. На следующий день епископ Аристарх созвал экстренное собрание духовенства Оренбурга, на котором ему удалось уговорить группу противников раскола, во главе с клириком Никольского храма в Форштадте священником Александром Седых, проявить терпение и известную осторожность и пойти на следующий компромисс: образовать новый состав Епархиального управления, включив в него как священников, законно избранных ранее съездом духовенства (протоиерея Иакова Маскаева и священника Урбанского), так и двух представителей «Живой Церкви» (протоиерея Пинегина и священника Усевича)21. Однако последующее развитие событий показало, что отказ от автокефалии и политика частичных компромиссов с неизбежностью приводят к подчинению раскольникам.
С первых дней раскола ГПУ оказывало негласное давление на епархиальных архиереев с целью добиться признания ВЦУ. Мощным средством психологического воздействия стали устроенные летом 1922 г. показательные политические процессы против духовенства и мирян, которые якобы оказывали сопротивление власти в ходе изъятия церковных ценностей. 5 июля был вынесен приговор на наиболее громком подобном процессе – по делу Петроградского митрополита Вениамина (Казанского) и других лиц в числе 86 человек; Петроградский губернский Ревтрибунал приговорил к высшей мере «социальной защиты» сщмч. митрополита Вениамина, сщмч. архимандрита Сергия (Шеина), мирян-мучеников Иоанна Ковшарова и Юрия Новицкого – за «организацию в преступную контрреволюционную группу, поставившую себе целью борьбу с Советской властью», т.е. по политическому обвинению. Вскоре начались репрессии в отношении Преосвященных, сохранявших верность Святейшему Патриарху Тихону. Так, уже 30 июня за сопротивление расколу был арестован епископ Челябинский Дионисий (Прозоровский).
Стремясь избежать конфронтации с гражданской властью и увольнения с кафедры от ВЦУ, к концу июля 1922 г. епископ Аристарх перешел в раскол, признав ВЦУ законным органом высшей церковной власти. На это указывает постановление ВЦУ от 29 июля об утверждении состава Оренбургского Епархиального управления «под председательством епископа Оренбургского Аристарха» (тем же указом Уполномоченным ВЦУ по Оренбургской епархии официально назначался священник Николай Рачинский)22. К этому времени епископ Аристарх вступил и в реформаторскую группу «Живая Церковь». Таким образом, Оренбургский Преосвященный оказался в числе тех 37 архиереев (из 97 правящих епископов), которые предали Патриарха Тихона уже к августу 1922 г. Однако в этот период епископ Аристарх еще не стал идейным деятелем обновленчества, его поступки носили вынужденный характер, а потому многие считали соглашательскую политику своего архиерея единственно верной и даже православной. Тактика епископа состояла в попытке оставаться как бы над «схваткой», не оказывая поддержки обновленцам и не принимая мер против православных, и тем самым не допустить открытого противостояния в епархии; в стремлении сохранить управление епархией каноническим архиереем, вопреки деятельности уполномоченного ВЦУ. Подобно многим другим иерархам, епископ Аристарх надеялся переждать острый начальный период раскола и позже решить возникшие внутрицерковные проблемы на Поместном Соборе, обещанном обновленцами. Подобная тактика правящих архиереев, признавших ВЦУ и уклонившихся в раскол в период заключения Святейшего Патриарха Тихона, получила название «полуобновленчество»23.
Деятельность уполномоченного ВЦУ создала в Оренбургской епархии ситуацию двоевластия: каноническая власть по-прежнему принадлежала архиерею, но церковно-административная в значительной мере перешла к священнику Н. Рачинскому. Последний и возглавил борьбу за переход в раскол всей епархии. По его инициативе в июле – начале августа обновленцы организовали обсуждение программы «Живой Церкви» во всех храмах Оренбурга. На созванном 14-16 августа «по почину уполномоченного ВЦУ» Епархиальном собрании духовенства и мирян раскольники, при полном «нейтралитете» епископа Аристарха, попытались добиться безоговорочного признания ВЦУ, обязательного членства священнослужителей в «Живой Церкви» и избрания нового состава Епархиального управления исключительно из представителей «прогрессивного духовенства». Несмотря на их усилия, решения Собрания получили компромиссный характер и были направлены на сдерживание раскола. При рассмотрении вопроса об отношении к ВЦУ против раскольников резко выступил оренбургский священник Александр Седых; и хотя ВЦУ было признано – но далеко не единогласно и лишь на определенных условиях; при этом православная часть Собрания постановила направить в Москву, для выяснения положения дел, своих посланцев – протоиерея Д.М. Кононова и мирянина А.В. Фролова. Решение об организации в епархии группы «Живая Церковь» было принято – но без обязательного вступления в нее всего духовенства. Наконец, Собрание избрало в Епархиальное Управление двух священников и двух мирян, не являющихся сторонниками обновления24. Однако избранных лиц ВЦУ заменило кандидатами, представленными уполномоченным, и указом от 30 августа 1922 г. утвердило Оренбургское Епархиальное управление в следующем составе: епископ Аристарх (председатель), священник Н. Рачинский (уполномоченный ВЦУ); члены: священники Правдухин, Матросов, Д. Усевич, псаломщик И. Кузнецов, миряне: П. Качановский, Е. Клиентов, кандидаты: протоиерей Пинегин, священник Гумилевский и мирянин С. Рачинский 25.
В конце августа 1922 г. в Оренбург поступило предписание ВЦУ о запрете на возношение за богослужениями имени Патриарха Тихона с предупреждением, что неисполнение означенного распоряжения будет служить знаком явной политической контрреволюционности, ибо поминовение имени Патриарха Тихона при существующих условиях является не «актом церковным», а «явной и публичной политической демонстрацией». Епископ Аристарх немедленно выполнил предписание, «сам первый постарался прекратить молитвенное общение и нам всем запретил», свидетельствовал сельский единоверческий священник Иоанн Шастов26, – что вызвало большой резонанс среди духовенства и паствы. При этом во многих храмах епархии продолжалось поминовение Святейшего. Так, уполномоченный ВЦУ докладывал в центр в августе 1922 г.: «В Никольской церкви (Форштадт) образовалась группа тихоновцев во главе со священником Седых и председателем церковного совета Воробьевым, которые заявили священнику Спиридонову, что если он и диакон не будут поминать Тихона, то их завтра же выгонят из прихода, тем более что в их районе проживают сосланные из Петрограда священники, которые с удовольствием будут у них служить и поминать Тихона»27. Последовавшие затем события наглядно продемонстрировали тактику, избранную епископом Аристархом.
22 августа 1922 г. уполномоченный ВЦУ священник Н. Рачинский обратился в центр с просьбой об увольнении священника Седых от места, а также ходатайствовал о его «изоляции» перед Губотделом ГПУ28. Уже 4 сентября в канцелярии Епархиального управления о. Александру Седых был зачитан указ ВЦУ от 31-го августа, согласно которому он увольнялся «из клира Оренбургской епархии как контрреволюционер, не признающий В.Ц. Управления». Однако священник не подчинился указу, поскольку не признавал каноничность ВЦУ. Настоятеля поддержали церковно-приходской совет и общее собрание прихожан Никольской церкви, которые 10 сентября приняли постановление о продолжении его служения в храме. Представляя эти документы архиерею, отец Александр написал в рапорте: «Имею нравственный долг доложить Вашему Преосвященству, что я как священник, верный Православию, в переживаемый момент признаю только Епархиального Епископа своего, Рачинского же с компанией, как восхитителей власти и любоначальных, признать не могу»29. Епископ Аристарх многократно объявлял о. Седых о необходимости подчиниться указу ВЦУ, но никакого формального указа о запрещении в священнослужении или увольнении с прихода так и не издал.
Вскоре после съезда «Живой Церкви» в августе 1922 г., на котором были выдвинуты антиканоничные требования о женатом епископате и второбрачии духовенства, от «живоцерковников» откололась группировка «митрополита» Антонина (Грановского) «Церковное возрождение», с более умеренными взглядами. Отказ от категорического отрицания канонов привел к быстрому росту числа ее сторонников. Возвратившиеся из Москвы посланцы Епархиального собрания протоиерей Димитрий Кононов и А.В. Фролов активно выступили против «Живой Церкви» в поддержку организации «митрополита» Антонина. На созванном в связи с этим 1 октября собрании городского духовенства и мирян было принято решение «исполнять все распоряжения ВЦУ под управлением митрополита Антонина, если они не противоречат слову Божию, канонам церкви и действующим гражданским законам» (т.е. ВЦУ признавалось, хотя и на некоторых условиях), и был утвержден новый состав Епархиального управления, из которого вывели членов «Живой Церкви»30. На этом собрании о своем членстве в «Живой Церкви» пришлось держать ответ и епископу Аристарху. «Да, я признал ВЦУ и записался в “Живую Церковь”, но так как там не оказалось законного заместителя (очевидно, имелся в виду Заместитель Патриарха Тихона, – Н.З.), то я отказываюсь от признания “ЖЦ” и выхожу из “Живой Церкви”», – заявил Преосвященный и вскоре вступил в группу «Церковное возрождение»31.
Осенью 1922 г. неопределенная, соглашательская позиция архиерея начала вызывать негативную реакцию в епархии. Так, октябрьское собрание оренбургского клира и мирян намеревалось «отвести» его от епархии «как скомпрометировавшего свой сан» членством в «Живой Церкви», но по обсуждении все же решило временно оставить32. Недовольство высказывали и «живоцерковники», стремившиеся укрепить позиции в епархии. Уполномоченный ВЦУ своей властью назначил уездных и окружных уполномоченных ВЦУ, которые угрозами «революционного суда» и ссылки в Архангельскую губернию вербовали сторонников обновленчества на приходах. Отсутствие реальной поддержки со стороны архиерея тормозило этот процесс, и в декабре оренбургские «прогрессисты» впервые поставили перед ВЦУ вопрос об удалении епископа Аристарха из Оренбурга; предполагалось его перемещение на Астраханскую обновленческую кафедру.
Резко негативную реакцию лидеров оренбургского обновленчества вызвали решения Епархиального Собрания духовенства и мирян, проходившего с 29 января по 1 февраля 1923 г. под председательством архиерея, на котором, по их мнению, наиболее ярко раскрылась «реакционно вредная» сущность деятельности епископа Аристарха. Так, в одном из документов его следственного дела говорилось: «Уже в 1923 году в январе месяце на епархиальном съезде Аристархом были приглашены административно высланный из Петрограда иеромонах Лев Егоров и священник Седых, который допускал контрреволюционные замечания на съезде, а Аристарх опять безмолвствовал… Съезд этот впоследствии телеграммой ВЦУ был объявлен распущенным, как контрреволюционный, и постановления его – незаконными»33.
Между тем одним из результатов политики «соглашательства и невмешательства» архиерея стало почти повсеместное непонимание верующим народом сути обновленческого раскола и пра-вославной позиции в сложившейся ситуации. Считавшее себя православным духовенство вслед за архиереем признавало неканоничное ВЦУ (пусть и оговаривая это ограничительными условиями), предметно обсуждало программы обновленческих групп, споря о предпочтительности одних перед другими, изучало возможность и необходимость проведения догматических, канонических и богослужебных реформ, – и в то же время высказывалось против преследования Святейшего Патриарха Тихона, против крайностей «Живой Церкви» и проч. Эта двойственная, «полуобновленческая» позиция очень ярко проявилась в постановлениях Оренбургского Епархиального собрания и в полной мере отразила идеологию правящего архиерея.
С одной стороны, большинством Собрания в острой форме были поставлены вопросы о незаконности тех силовых методов, какими летом 1922 г. был совершен «переворот» и захват канцелярии епархии членами группы «Живая Церковь», о нелегитимности института уполномоченных ВЦУ и о неприемлемости двоевластия в епархии (епископ и уполномоченный).
С другой стороны, 29 января после бурного обсуждения, «считаясь с исключительными условиями переживаемого момента», Собрание постановило признать ВЦУ – хотя и на определенных условиях. ВЦУ признавалось «временным до Поместного Собора административно-распорядительным органом, имеющим своей задачей заведывание текущими делами православной Российской Церкви и подготовку к Поместному Собору, который должен быть созван в возможно скором времени на канонических основаниях». Собрание оговаривало, что «считает нужным исполнять распоряжения ВЦУ, если они не противоречат Слову Божию, канонам Церкви и действующим гражданским законам и не отнимают у верующих принадлежащих им прав устроения своей приходской жизни, избрания священнослужителей, их перемещения и увольнения только по суду Церкви формальному». Собрание признало необходимость ряда широких реформ в церковном строе, но выразило мнение, что «проводить их правомочен только собор»34.
Далее Собрание обсудило повестку церковного собора, созываемого обновленцами в мае 1923 г. По вопросу о епархиальном управлении делегаты высказались за укрепление епископской власти в противовес стремлению обновленцев к умалению таковой, – и решило просить собор: «а) об учреждении по уездным городам кафедр уездных епископов с введением в епархиях древнегреческой системы митрополитанского управления; б) считать предстоятелем местной церкви Епархиального Архиерея по преемству власти от Апостолов, с обязательством для него управлять епархией при соборном содействии клира и мирян; …д) уничтожить институт уполномоченных ВЦУ, как создающих средостение между епископом и паствою с одной стороны и епископом и ВЦУ с другой; е) немедленно, не дожидаясь собора, учредить викариатские кафедры в епархии»35. 31 января 1923 г. на учреждаемую Орскую кафедру был избран протоиерей Иаков Маскаев.
В то же время Собрание приняло ряд резолюций о желательности проведения церковных реформ, предлагаемых раскольниками: канонической, догматической и богослужебной. Так, когда после бурных прений по вопросу о второбрачии духовенства епископ Аристарх предложил на голосование две резолюции: православную («второбрачие для священнослужителей считать безусловно недопустимым») и компромиссную («не предрешая вопроса о допустимости второбрачия для священнослужителей… предоставить окончательное решение этого вопроса Российскому Поместному Собору»), – большинством голосов прошла вторая резолюция36. По вопросу о белом епископате было определено: «Мнение предсъездной комиссии, как согласное с канонами Церкви и отвечающее современным требованиям верующего народа, принять»37; соответствие «современным требованиям» позволяет предположить обновленческую трактовку вопроса. Собрание приняло решение о необходимости богослужебной реформы и немедленном введении в Оренбургской епархии устава-минимума Всенощного бдения и Литургии. Новые чинопоследования должны были рассылаться по приходам при следующей резолюции, предложенной епископом Аристархом:
«Святая Церковь, совершая богослужение, руководствовалась и руководствуется уставом монашеским, богоносных отцев, который в полноте исполнения для членов Церкви… обязателен: но принимая во внимание, что и древние уставы, как например, Иерусалимский, Студийский и Освященного Саввы, разнятся между собою, да и в настоящее время во всех церквах исполнение неоднообразно. Чтобы не было своеволия в исполнении устава за богослужением и грех изменения онаго тяжестью своею не ложился на настоятелей церквей, я по долгу Архипастырской власти в церковном управлении, для немощных духовных чад благословляю предлагаемый сокращенный устав. Пусть всем верующим будет известно, что этот устав мною вводится не для уничижения древних уставов, а исключительно для единообразия и немощных людей настоящего тяжелого времени. Означенный устав может быть на лучшее дополняем и изменяем Священным Собором»38.
Большая часть вопросов, вопреки обвинениям в адрес епископа Аристарха со стороны ОгПУ, обсуждалась без священника Александра Седых, хотя огромным большинством голосов он был избран делегатом Собрания от оренбургского городского благочиния. Перед открытием заседаний архиерей в личной беседе указал ему на неудобство участвовать в заседаниях, как исключенному ВЦУ из клира епархии. В связи с этим о. Александр не присутствовал в первый день работы Собрания, но на второй день он пришел на заседание и попытался выступить с обличением неправославных высказываний. В ответ во время голосования по вопросу о второбрачии клириков преосвященный Аристарх попытался устранить о. Седых от участия в Собрании, на что священник возразил, что является законно избранным депутатом, а «делегат от мирян гр. Воробьев заявил, что если о. Седых не будет дано право говорить, то он… и его единомышленники уйдут со съезда». Поскольку лишение о. Седых депутатских полномочий грозило вызвать открытое противостояние и срыв Собрания, «ввиду явного сочувствия к о. Седых со стороны всех мирян», президиум «решил не прибегать к удалению» о. Александра, «стараясь лишь ограничить его в предоставлении ему слова»39.
Перед завершением своей работы Собрание избрало делегатов на т. наз. «Второй Поместный Собор» – 1-й лжесобор обновленцев, а также кандидата на пост уполномоченного ВЦУ вместо протоиерея Николая Рачинского. Конфликт епархии с уполномоченным ВЦУ привел к серьезным последствиям для епископа.
Оренбургские обновленцы сообщили в центр о «реакционных» решениях Епархиального Собрания. 24 апреля 1923 г., накануне отъезда протоиерея Н. Рачинского в Москву на «собор», в Оренбурге состоялось собрание Комитета членов группы «Живая Церковь», рассмотревшее вопрос об архиерее. Комитет признал деятельность епископа Аристарха «реакционно вредной для обновленческого движения» и постановил просить ВЦУ заменить его другим лицом40.
Как правящий архиерей, епископ Аристарх также был командирован на обновленческий лжесобор (проходивший 1-9 мая), однако от участия в нем уклонился.
Он выехал в Москву 10 мая 1923 г. для выяснения положения дел, передав права по управлению епархией Орскому викарию41. 15 мая, заслушав доклад уполномоченного о. Н. Рачинского о ситуации в Оренбургской епархии, Высший Церковный Совет (как стал называться обновленческий высший орган управления после «собора») постановил все же «оставить преосвященного Аристарха правящим епископом Оренбургской епархии»42.
Однако мнение гражданской власти было иным, и вскоре по возвращении из Москвы, 6 июня 1923 г. епископ Аристарх был арестован. 9 июня ему предъявили обвинение в контрреволюции по ст. 72 и 73 УК РСФСР в связи с организацией в 1920 г. Союза богомольцев Оренбургской епархии, составлением двух воззваний против обновленческого раскола и иной контрреволюционной деятельностью. В тот же день он был отправлен в Москву в распоряжение Секретного Отдела ГПУ, куда прибыл 12 числа и с 13 июня находился в заключении в Бутырской тюрьме. 24 августа 1923 г. постановлением Комиссии НКВД по административным высылкам епископ Аристарх был осужден к высылке в Нарымский край сроком на 2 года. В Нарым владыку отправили 1 или 2 сентября из пересыльной Таганской тюрьмы. Однако уже через 3 месяца новым постановлением Комиссии НКВД, от 7 декабря 1923 г., он был освобожден от ссылки «по пересмотру дела»43. Это могло быть вызвано только определенными соглашениями с властями, что и проявилось в ближайшем будущем.
Епископ Аристарх лишился Оренбургской кафедры еще до своего ареста, поскольку ВЦУ назначило в Оренбург «архиепископа» Андрея (Соседова), бывшего Ново-Омского викария, который прибыл в епархию в 20-х числах мая 1923 г. В связи с этим преосвященный Аристарх из Сибири выехал в Москву, где вместо принесения покаяния Святейшему Патриарху Тихону вступил в переговоры с обновленческим Священным Синодом. Уже 12 января 1924 г. он был возведен раскольниками в сан «архиепископа»*, а 12 февраля назначен правящим архиереем Тамбовской обновленческой епархии44. Подпись «архиепископа Тамбовского Аристарха» стоит под известным обращением Синода от 25 мая 1924 г. «О примирении “Живой Церкви” с патриархом Тихоном», где он значится как один из архипастырей, «признавших вред деятельности бывшего патриарха Тихона и идущих за Священным Синодом»45.
12 июля 1924 г. Синод переместил «архиепископа» Аристарха на Екатеринбургскую кафедру46. Назначение было связано с тяжелым положением обновленцев в епархии, где до освобождения Св. Патриарха Тихона широкое распространение получило автокефальное движение. Возвращение Святейшего к делам церковного управления в конце июня 1923 г., а затем и прекращение против него уголовного дела в марте 1924 г. еще более укрепили позиции православных. В аналитическом докладе в центр «О работе среди православных церковников по состоянию на 1-е июля 1924 г.» руководство Губотдела ОГПУ сообщало, что «церковный раскол (так в документе названо православное движение, – Н.З.) в Екатеринбургской епархии охватил Екатеринбургский, Тагильский и Шадринский округа. Более половины приходов отложились от Синода. Остальная половина, за очень немногим исключением, представляет собой крайне ненадежную массу, всегда готовую порвать связь с Евдокимом и возглавляемым им Синодом… Шадринская организация насчитывает в своем составе все приходы Шадринского округа… и часть приходов бывшего Камышловского уезда… Тихоновщина попрежнему принимает все меры к укреплению своего положения. Предпосылками к занятию доминирующего положения в церковном движении тихоновцев являются, несомненно, следующие: 1. Непопулярность среди верующих-мирян принципов обновленческого движения. 2. Реакционный состав церковных советов… 3. Неавторитетность руководителей Обновленческого движения, которые своей нетактичностью скомпрометировали себя и не пользуются авторитетом как со стороны поповтихоновцев, так и верующей массы»47.
С 31 декабря 1922 г. до 1 февраля 1924 г. Екатеринбургская обновленческая епархия была под управлением рукоположенного в расколе «епископа» Никанора Пономарева, который продолжал временно управлять ею до 12 июля 1924 г., будучи уже «епископом» Ирбитским. 20 мая 1924 г. на съезде духовенства и мирян Екатеринбургской епархии на кафедру был избран «архиепископ» Ярославский Корнилий (Попов). В сентябре 1922 г., будучи викарием Сумским Харьковской епархии, Корнилий перешел в раскол, сняв с себя монашеские обеты (но сохранив при этом сущий сан). Подобный «архиерей» не способен был укрепить обновленчество в Екатеринбурге, поэтому Синод не согласился с результатами выборов и назначил в епархию «архиепископа» Аристарха как иерарха, имевшего каноническое рукоположение от Патриарха Тихона, опыт управления крупной епархией и ореол страдальца после Нарымской ссылки.
На Екатеринбургской кафедре «архиепископ» Аристарх проявил себя ярым обновленцем, убежденным реформатором, противником самой идеи патриаршества, а также Патриарха Тихона и Патриаршей Церкви. Вскоре после прибытия в епархию новый архиерей обратился к пастве со следующим воззванием:
«Я идейный последователь обновления и настойчиво буду убеждать и звать вас: объединимся на единственно верной платформе, обнародованной Священным Синодом. Синод – это единственный канонически приемлемый Высший административный орган Российской Православной Церкви, избранный и поставленный Поместным Собором*. Соборное начало в управлении должно быть с самого верха до самого низу. Посему во главе управления не может быть патриарх, и самая идея патриаршества, проникнутая абсолютизмом, не может быть приемлема, в особенности в Российской республике, при социальном строе жизни… Обновление в церковной жизни должно быть постоянное, застоя в жизни Церкви допускать нельзя.… В чем выразилось в настоящее время обновление? В постановлениях Поместного Собора 1923 г., а именно: допущение белого и женатого епископата, дозволение второго брака сущим в священном сане, введение нового стиля, возможность изменений в богослужениях. Но как все это провести в жизнь? Необходимо так, чтобы не было смут и раскола. Нет нужды навязывать епархии епископа женатого, – следует назначать, кого пожелает епархия. Второй брак священникам или диаконам следует разрешать в самых крайних случаях и при согласии общины иметь женатого вторым браком. Стиль новый, конечно, весьма желательно ввести, но необходимо считаться с неподготовленностью к тому массы народной… В настоящее время во многих епархиях, к великому сожалению, появилась так называемая “тихоновщина”. Я должен заявить, что это – настоящий раскол… К вам, пастыри, я, в частности, обращаюсь и настойчиво убеждаю стоять твердо, самоотверженно охранять свое стадо от расхищения…»48
24 июля 1924 г. в Екатеринбурге состоялось собрание духовенства городских церквей, на котором архиепископ Аристарх рассказал свою биографию и изложил взгляды по основным вопросам церковной жизни. На собрании было образовано обновленческое Епархиальное управление, в состав которого вошел и уполномоченный Синода протоиерей Иоанн Уфимцев. Однако далеко не все причты вступили в общение с новым архиереем. Менее чем через неделю после собрания городского духовенства состоялось собрание Совета общины Екатеринбургского Богоявленского кафедрального собора при участии 38 человек. Рассмотрев идейные позиции нового архиерея, Совет постановил: прекратить в соборе поминовение Священного Синода и архиепископа Аристарха. В ответ Епархиальное управление 4 августа обратилось к настоятелю собора с требованием немедленно удалить от руководства лиц, не признающих синодальный устав, собрать новую общину и провести перевыборы. Однако разделился и соборный причт: протоиерей Павел Троицкий стоял на синодальной платформе, а священник Феликс Козельский – на патриаршей. В результате прибывший 9 августа 1924 г. в собор архиепископ Аристарх не смог совершить богослужение, поскольку архиерейская ризница оказалась запертой на ключ49.
И в дальнейшем события в епархии развивались самым неблагоприятным образом для обновленческого архиерея. Как докладывал в Синод протоиерей Иоанн Уфимцев, «за июль-август в положении епархии произошли значительные перемены. До этого времени тихоновщина открыто проявлялась только в Тагиле и Шадринске. Причем там и тут имя б[ывшего] п[атриарха] Тихона беспрепятственно произносилось за всеми богослужениями… К июлю тихоновское влияние сильно распространилось и затронуло самый епархиальный город. Приезд Архиепископа Аристарха дал повод зараженным тихоновщиной церковным советам поставить на обсуждение вопрос, как отнестись к новому архипастырю? Часть приходских советов города на своих собраниях многократно обсуждала этот вопрос, не приходя ни к какому определенному решению, пока во главе движения не встал священник кафедрального собора Феликс Козельский. Он сумел организовать тихоновщину и прочно спаять все приходы в городе, за исключением одного – Свято-Духовского, и направить их против Синода и нового архипастыря. Приходские советы оказали давление на свои причты, предъявив ультиматум: или отделение от Синода, или оставить свои места. Духовенство предпочло оставаться на местах и послало коллективное заявление Епархиальному Церковному Совету о том, что порывает молитвенно-каноническое, административное общение с Синодом. Уклонились в тихоновщину даже те общины, кои были зарегистрированы по синодальному уставу. В настоящее время по всей епархии идет тихоновская агитация, и положение настолько серьезно, что возможен уклон в тихоновщину всей епархии. По селам ездят агитаторы (по преимуществу монашествующие) и… совершают свое злое дело. Духовенство отказывается страдать и везде уступает… В кафедральном соборе [Екатеринбурга] остается с нами только кафедральный протоиерей. Общими усилиями удалось удержать нижний храм кафедрального собора, в котором этот протоиерей пока и служит при помощи вновь назначенного другого священника, даже без диакона. Теперь при кафедральном соборе организовали новую синодальную общину, набрали 53 человека, было собрание, избрали 20 человек в члены совета и уполномочили их на прием имущества от тихоновцев, но неожиданное препятствие встретили со стороны Административного Отдела Исполкома. Этот орган под разными предлогами мешает с регистрацией, чем пользуются тихоновцы для того, чтобы посеять колебания в новой общине. В кафедральном соборе тихоновцы захватили всю ризницу и не дают из нее ничего архиерею. Мало того, тихоновцы прихватили св. миро и весь запас антиминсов, хранившихся в соборе… Если Синод может оказать содействие нам через центр, прошу об этом. На первых порах нам нужно, чтобы синодальная община была немедленно и безоговорочно зарегистрирована, и соборный храм полностью был ей передан со всем имуществом. Желательно в случае успеха ходатайства, чтобы распоряжение центра было передано телеграфом. Медлительность нас умерщвляет. Если кафедральный собор нам не дадут закрепить за собой, Свято-Духовская община тоже отпадет от нас, и тогда, конечно, за городом пойдет и вся епархия. Обновление исчезнет. Никакого раскола даже не будет, а останется одно сплошное царство тихоновщины. Если это входит в расчеты правительства, пусть медлят: своими силами нам больше нескольких недель не продержаться в Екатеринбурге и будем вынуждены выехать с архиереем куда-нибудь для того, чтобы нас и оттуда выгнали через некоторое время. Наши увещевания и убеждения все разбиваются о стену тихоновщины, среди которых удивительно в короткий срок выросло какое-то непонятное для меня озлобление против и “большевиков”, а, следовательно, и против нас, – их “прислужников”, как нас именует контрреволюционная масса»50.
15 сентября 1924 г. при содействии Москвы Богоявленский кафедральный собор был полностью передан обновленческой общине51. Однако новые столкновения произошли при передаче от патриаршей общины обновленческой Екатерининского собора Екатеринбурга. 17 октября 1924 г. верующие, не согласные с решением власти, отобрали у старосты ключи от храма и выставили вокруг кордоны. На следующий день при попытке протоиерея Ивана Уфимцева пройти в алтарь его вытолкали на улицу и там поколотили. Образовавшуюся у собора толпу в количестве 500 человек пришлось рассеивать с помощью конной милиции52. Таким образом, «архиепископу» Аристарху не удалось переломить ситуацию в Екатеринбургской епархии в пользу раскола, и в декабре53 (по некоторым данным, 18/31 декабря54) 1924 г. он получил назначение на Пензенскую кафедру.
В ведении Пензенского архиерея, по состоянию на 1 октября 1925 г., находилось в общей сложности 73 церкви и 141 клирик; в состав епархии входило 2 или 3 викариатства, в том числе Нижнеломовское викариатство под управлением рукоположенного в расколе «епископа» Иоанна (Ягодинского)55. 1-10 октября 1925 г. «архиепископ» Аристарх участвовал с решающим голосом в работах «3-го Всероссийского Поместного собора» (т.е. 2-го обновленческого лжесобора)56, по окончании которого, 10 октября 1925 г., был назначен архиепископом Курганским и Куртамышским57. 1-2 декабря съезд духовенства и мирян Курганской обновленческой епархии, прошедший при участии 40 делегатов под председательством нового архиерея, подтвердил избранием его назначение на кафедру, а также принял решение о присоединении епархии к Уральской обновленческой митрополии58. Однако на этом чехарда архиерейских переназначений, характерная для обновленцев, не закончилась. В том же декабре 1925 г. Аристарх был перемещен на кафедру в г. Челябинск, с титулом «Челябинский и Приуральский»59, а еще через полгода – 14 мая 1926 г. – назначен на Оренбургскую кафедру60 с титулом «Оренбургский и Актюбинский». 16 июля 1926 г. он был утвержден правящим Оренбургской епархией, согласно избранию Епархиальным съездом61.
Возвращением «архиепископа» Аристарха к его прежней пастве Синод надеялся укрепить положение обновленцев в Оренбуржье, где им в 1923-1926 гг. противостоял православный епископ священномученик Иаков (Маскаев), некогда близкий епископу Аристарху. Положение обновленцев еще более осложнилось, когда на кафедру был назначен убежденный противник раскола архиепископ-исповедник Дионисий (Прозоровский), прибывший в Оренбург в мае 1926 г. При поддержке духовенства, в том числе вернувшегося из ссылки протоиерея Александра Седых, владыка Дионисий развернул успешное наступление на раскольников, что привело к возвращению ряда обновленческих приходов в Патриаршую Церковь. «Архиепископ» Аристарх энергично противодействовал ослаблению своей епархии, вступая в открытую полемику с православными.
Осенью 1926 г. Оренбургское обновленческое Епархиальное управление во главе с архиереем распространило обращение к Высокопреосвященному Дионисию, в котором староцерковники уподоблялись больным людям, а обновленцы изображались истинными и кроткими страдальцами за веру: «Пусть нас хулят, гонят, унижают, лишают сладкого пирога, но мы пойдем истинным путем Христовым, – гласило обращение. – Будем любить врагов, как больных»62. Это оскорбительное и лживое обращение было прочитано с амвонов и вывешено для всеобщего сведения на стене Оренбургского кафедрального собора (как, вероятно, и других храмов). В это же время обновленцы под руководством «архиепископа» Аристарха выработали четкий план действий, для осуществления которого распределили всю территорию губернии между членами Епархиального управления для объездов с целью инспекции на местах и агитационной работы – при полном содействии гражданской власти. Эту «наступательную работу» с одобрением отметила даже центральная обновленческая печать63. К началу 1927 года в состав Оренбургской обновленческой епархии входило 80 церквей, в которых служило ок. 150 клириков; на протяжении 1927 г. перешло в раскол еще 5 приходов64. Имеются сведения о том, что в 1926-1927 гг. в Оренбурге действовал кружок активных работников обновленчества; 3 февраля 1927 г. его члены направили приветствие Всесоюзному миссионерскому съезду (обновленческому), которое было оглашено на съезде65.
Однако в целом, несмотря на отдельные успехи оренбургского архиерея, план обновленческого Синода не удался; духовенство и миряне епархии негативно отнеслись к возвращению в новом «обличье» архиерея, которого раньше почитали как исповедника православной веры. В результате 29 июля 1927 г. «архиепископ» Аристарх Священным Синодом был «назначен правящим Уфимской епархией, впредь до избрания на Епархиальном съезде, с освобождением его от управления Оренбургской епархией»66, а 4 октября – утвержден, как избранный Епархиальным съездом67. Не довелось задержаться Преосвященному Аристарху и в Уфимской епархии, после которой за последующие 10 лет он последовательно занимал еще пять кафедр.
С 1928 г. «архиепископ» Аристарх (Николаевский) упоминался как Фрунзенский архиерей, в 1930 г. – Калужский; с ноября 1930 г. находился на покое по болезни. 29 июля 1931 г. он был назначен архиепископом Боровичским, викарием Новгородской епархии Северо-Западной (Ленинградской) митрополии68, однако через два года, 9 августа 1933 г., уволен с кафедры Лениградским обновленческим митрополитанским управлением «за неумелое ведение дел»69.
1930-е гг. стали временем заката обновленчества, которое сыграло отведенную ему роль по ослаблению Российской Православной Церкви и более не интересовало власть как самостоятельное церковное течение. Это вызвало в 1933 г. первую волну репрессий против раскольнической иерархии и вынудило обновленческий Синод вспомнить об архиереях, находившихся на покое. В ноябре 1933 г. «архиепископ» Аристарх (Николаевский) был назначен на Воткинскую и Сарапульскую кафедру вместо арестованного в октябре 1933 г. и осужденного епископа Димитрия (Красильникова). Примерно в это же время власти закрыли в Воткинске кафедральный Николаевский храм, принадлежавший обновленческой общине, и архиерей вынужден был довольствоваться кафедрой в воткинской Преображенской кладбищенской церкви70. В 1935 г. НКВД попыталось осуществить планы по объединению синодальных епархий и православной церкви во главе с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским). Для более успешного хода переговоров с митрополитом Сергием были предприняты действия по ослаблению обновленческой организации. Под давлением властей 29 апреля 1935 г. обновленческий Синод принял решение о самоликвидации с передачей всей полноты власти «первоиерарху православных церквей СССР» «митрополиту» Виталию (Введенскому), который вскоре распорядился распустить все епархиальные управления и благочиннические советы, передав их функции канцеляриям при архиереях, что затронуло и положение Воткинского архиерея. Категорический отказ митрополита Сергия от объединения стал одной из причин репрессий против раскольников, который начались в 1935 г. и завершились лишь в период Большого террора.
20 августа 1937 г. был арестован обновленческий архиепископ Челябинский Михаил (Вяткин). В том же месяце из Воткинска на Челябинскую кафедру был назначен «архиепископ» Аристарх (Николаевский), ставший также управляющим Челябинской обновленческой митрополией. К этому времени в состав митрополии входило лишь несколько приходов, а в самом Челябинске действовала только одна церковь – Симеоновская, долгое время являвшаяся кафедральным собором обновленческих архиереев, но в феврале 1937 г. объявившая себя автокефальной. Тем не менее 22 октября 1937 г. «архиепископ» Аристарх был арестован вместе с клиром и членами церковного совета Симеоновской церкви Челябинска. Всего по делу проходило 9 человек, из них 5 священнослужителей. 15 ноября 1937 г. постановлением Тройки УНКВД по Челябинской области все они были приговорены к высшей мере наказания. «Архиепископ» Аристарх (Николаевский) был расстрелян 28 ноября 1937 г. в Челябинске. Реабилитирован в 1958 г.71

ПРИЛОЖЕНИЕ

Воззвания против раскольников
епископа Оренбургского и Тургайского
Аристарха (Николаевского)

Публикуемые ниже два воззвания против обновленцев были составлены епископом Аристархом (Николаевским) 2-го июня 1922 г., в первые же дни после выступления в Оренбурге группы «прогрессивного духовенства». Первое воззвание предназначалось для членов Церкви. Второе во многом адресовалось «внешним», поскольку епископ Аристарх, используя форму архипастырского воззвания, именно гражданской власти доказывал лояльность Православной Церкви и ее духовенства, обвиняемого раскольниками в контрреволюционности. Публикуемые тексты представляют собой расшифровку текстов печатных копий, снятых сотрудниками ГПУ с подлинных воззваний и сохранившихся в следственном деле епископа Аристарха. И хотя копии заверены уполномоченным Секретного Отдела Оренбургского Губотдела ГПУ, в них имеются очевидные ошибки, а также искажения церковных терминов и понятий, которые не могли принадлежать епископу Аристарху и потому при публикации были исправлены; иного редактирования текстов не проводилось. (Прим. Н.З.)

Причтам и советам союзов православных приходов г. Оренбурга
Первое воззвание епископа Аристарха

В течение мая я из газет узнал*, что 12-го сего мая Святейший Патриарх Тихон под давлением группы духовенства временно до поместного собора самоустранил себя от Управления и передал власть одному из высших иерархов (№ 105**), а 13-го мая (– 106***) составлено группой русского духовенства воззвание «Верующим сынам православной церкви России».
Несомненно, что эти события приведут сынов Церкви в страшное смущение, даже может быть, появится соблазн, раскол и разруха в Управлении церковном. Предполагаю, что недоброжелатели и противники Православной церкви постараются воспользоваться благоприятным для них моментом и употребят все силы и средства, дабы произвести в жизни церкви анархию и злое дело, поведут организованно и настойчиво. Конечно, прежде всего, будут стараться уловить в сети элемент плохой и нетвердых убеждений, слабый и маловерующий, обиженных, бедствующих или же наоборот – влиятельных, авторитетных. На тех и других будут действовать лестью, обещаниями, посулами, страхом, террором. По всей России можно этого бедствия ожидать, в частности, и у нас в Оренбургской епархии. Посему молю вас, будьте сугубо внимательными, осторожными, зоркими и не допустите в приходе вашем быть соблазну и расколу, не допустите в ограду церкви вашей хищных волков, дабы не похитили они невинных овец. Наипаче всего будьте сами твердыми и служите для слабых примером и защитой. Крепко держитесь вашего архипастыря. Ведь церковь стройный организм, в котором все члены находятся в правильном взаимодействии и подчинении один другому. Первое место в организме – епископ – получивший все полномочия власти апостольской. Без епископа не может быть церкви. Никто не может отделиться от епископа или что-либо творить без воли его или пренебречь им или причинить ему оскорбление, унижения. Если кто сделает раскол, презрев епископа, отдельно делает собрания, то извергается и предается анафеме. (Требуют апостолы и соборные правила.) Первый признак начинающейся разрухи и анархии – это в особенности возбуждение некоторой группы клириков и мирян против епископа и его власти, может быть, даже на почве личных недовольств. Это самый опасный момент. Этого в особенности остерегайтесь, и патриарха Тихона, согласно канона церкви, следует возносить по определенному чину до особого определения будущего поместного собора, который решит судьбу патриарха. Я никаких распоряжений и указаний от заместителя патриарха Митрополита Агафангела пока не получал. Какое бы не было недоумение, смущение, соблазн в вашем приходе, ничего не решайте без ведома Вашего епископа. Избегайте делать собрания и быть на самочинных собраниях, созываемых без благословения епископа, дабы самому не впасть в бедствия и других не соблазнить.
Аристарх, епископ Оренбургский и Тургайский.

Ко всему духовенству и всем верным чадам православной Оренбургской епархии
Второе воззвание епископа Аристарха

Народ русский, трудящиеся массы и все граждане жаждут мира и спокойствия, дабы отдаться всецело мирному, производительному труду. Правительство и Советская власть поглощено организацией хозяйственной жизни, чтобы доставить всем гражданам благо и счастье. Но вполне успешно оно может проводить в жизнь свои мероприятия и указания только при полном доверии всего народа и при его сочувствии, при содействии, и всецелой покорности не за страх, а за совесть. Может ли быть мирною и счастливою жизнь и труды того семейства, где дети не скреплены между собой полным доверием друг к другу, не находятся в правильном, должном взаимодействии, не служат один другому, не подчиняются искренно, охотно, всецело главе семейства. Россия есть организм, Правительство это его глава, мы граждане – члены организма. Дабы организм жил правильной жизнью, креп и процветал, все члены должны быть скреплены самоотверженной любовью, взаимопомощью и взаимодействием между собою и всецело подчинением главе, при твердом сознании, что весь организм обречен на гибель, если члены восстанут один против другого.
Церковь Христова есть общество верующих. Цель жизни на земле это достойно приготовить себя к вечной блаженной жизни на небе.
Вечную блаженную жизнь мы получим только тогда, когда здесь на земле окажем себя искренними последователями Христа, т. е. всем своим существом возлюбим Бога. Любовь к Богу может быть только при самоотверженной любви к ближнему, не только одинаково с нами верующему, но и даже к верующим не только к друзьям нашим, но и вообще ко всем.
Вечно блаженное «Царство Славы» на небе мы только тогда заслужим, когда здесь на земле обретем «царство Христово», т.е. когда воцарится внутри нас правда, мир и радость О ДУСЕ СВЯТЕ. Это достижимо единственно через искреннюю любовь к ближнему как самим себе.
Вы и пастыри церкви это хорошо знаете. Научите же этому всех ваших пасомых. Зовите их в царство Христово, пусть будут у всех внутри и вне мир и любовь. Вы, как руководители, как более влиятельные и авторитетные члены всегда можете действовать на ваших чад словом разъяснения и утешения, убеждения, чтобы жизнь их была мирной и труды не тягостными, а радостными.
Для вас все ваши чада должны быть одинаково дороги и близки к сердцу, вы не должны быть приверженцами какой-либо партии политической. Политика не ваше дело, у вас должна быть одна вывеска и платформа: «Спасение душ вверенных вам овец». «Несть власти аще не от Бога». «Хощите ли не бояться власти – благое творите и имати будете похвалу от него». «Аще ли злое твориши – бойся». И научите этому и духовных чад ваших, вы не хотите, чтобы вас считали контрреволюционерами, так открыто и честно, искренне заявите всем и каждому не на словах только, но всеми действиями, что правительство – Советскую власть признаете законной, так как всякая власть нам дается именно Богом и к нашему благу, старайтесь внушить это и всей вашей пастве при каждом поводе, при каждом случае разъясняйте пользу указаний и мероприятий правительства, деятельность коих имеет цель благо и счастье России. Вся ваша жизнь должна быть во славу Божью и на пользу братьев. Видя вашу глубокую религиозность, всецелую преданность Богу, а также добрую, благую жизнь вашу, жертвуя для счастья ближних, – всякий вас полюбит, воздаст вам должное уважение и доверчиво подаст вам руку.
2/VI – Аристарх, епископ Оренбургский и Тургайский.

За помощь в подготовке статьи автор благодарит руководство и сотрудников архивов УФСБ России по Республике Башкортостан и Оренбургской области, Информационного центра Министерства внутренних дел по Республике Башкортостан.

Примечания:
1Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы (включительно). Erlangen, 1979. Т. 1. С. 343-345; он же. Каталог русских архиереев-обновленцев. Материал для «Словаря русских архиереев-обновленцев» (1922-1944 гг.) // «Обновленческий» раскол. (Материалы для церковно-исторической и канонической характеристики) / Сост. И.В.Соловьев. М., 2002. С. 673-674.
2Православные русские обители. Полное иллюстрированное описание всех православных русских монастырей в Российской Империи и на Афоне / Сост. П.П. Сойкин. СПб., 1994 (Репринт с изд. СПб., 1910). С. 284-285.
3Зыбковец В.Ф. Национализация монастырских имуществ в Советской России (1917-1921 гг.). М., 1975. С. 134.
4Зыбковец В.Ф. Указ. соч. С. 52.
5Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 33-1.
6Известны два указания на дату хиротонии. Первое принадлежит митрополиту Мануилу (Лемешевскому), который пишет о дате 1 марта 1920 г., не уточняя календарный стиль (Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи. Т. 1. С. 343-345; он же. Каталог русских архиереев-обновленцев. С. 674). Вслед за ним эта дата получила широкое распространение в церковно-исторической литературе как приведенная по новому стилю. Однако церковный историк М. Губонин утверждал, что хиротония хотя и состоялась 1 марта – но по старому стилю (каковой обычно использовал митрополит Мануил в своих трудах), т.е. 14 марта в переводе на новый стиль (Акты Святейшего Патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти. 1917-1943 / Сост. М.Е.Губонин. М., 1994. С. 938, 963; История иерархии Русской Православной Церкви: Комментированные списки иерархов по епископским кафедрам с 862 г. М., 2006. С. 352). Документ, выданный Аристарху Николаевскому Моссоветом 9 марта 1920 г., подтверждает последнее мнение. Кажется очевидным, что для подобающей подготовки к принятию сана архимандрит Аристарх должен был уволиться перед хиротонией, а не после нее. Трудно представить, чтобы ставленник Патриарха Тихона вместо ежедневного служения литургии продолжал бы работать в должности управляющего квартальным хозяйством как в самый день хиротонии (якобы 1 марта по новому стилю), так и в последующие 7 дней.
7Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 2.
8Там же. Л. 1. (Курсив – Н.З.)
9Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7455-п. Л. 4-4 об., 75.
10Никитин И.В. Изъятие церковных ценностей в Оренбургской губернии в 1922 г. // Вестник ПСТГУ. II: История. История Русской Православной Церкви. 2010. Вып. 1 (34). С. 26-40.
11Степная правда. 1922. 27 мая (№ 113).
12Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи. Т. 1. С. 343-345.
13См. приложение.
14Архив УФСБ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 3-3 об.
15Там же. Л. 31.
16Там же. Л. 4-4 об.
17Степная правда. 1922. 13 июня (№ 125).
18Архив УФСБ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 5.
19Там же. Л. 30 об.
20Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7455-п. Л. 75.
21РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 26 об., 27.
22Живая Церковь. 1922. № 6-7. С. 22.
23Зимина Н.П. К вопросу о полуобновленчестве как явлении в Русской Православной Церкви в период заключения Святейшего Патриарха Тихона (1922-1923 гг.) // Материалы XXII ежегодной богословской конференции ПСТГУ. М., 2012. С. 173-185.
24Жизнь и религия. 1922. № 2. С. 7.
25Живая Церковь. 1922. № 8-9. С. 19.
26РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 69.
27Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7135-п. Л. 20.
28Там же. Л. 23.
29Там же. Л. 12, 12об.
30Завод и пашня. 1922. 6 окт. (№ 176).
31РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 69.
32Завод и пашня. 1922. 6 окт. (№ 176).
33Архив УФСБ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 37 об.
34РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 26-26 об.
35Там же. Л. 28.
36Там же. Л. 28 об.
37Там же. Л. 27 об.
38Там же. Л. 29 об.
39РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 30.
40Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 9.
41Там же. Л. 33-2.
42Там же. Л. 33-5, 33-6.
43Там же. Л. 33-3, 36, 43.
44Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. № 12-13. С. 9; Архив УФСБ РФ по Оренбургской обл. Д. 7124-п. Л. 33-3.
45Тульские епархиальные ведомости. 1924. № 2 (15 авг.). С. 12-15.
46Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. № 12-13. С. 9.
47Цит. по: Сосуд избранный: История Российских духовных школ в ранее не публиковавшихся трудах, письмах деятелей Русской православной Церкви, а также секретных документах руководителей советского государства. 1888-1932 / Сост. М. Склярова. СПб., 1994. С. 320-324.
48Цит. по: Лавринов В., прот. Очерки истории обновленческого раскола на Урале (1922-1945). М., 2007. С. 29-30.
49Лавринов В., прот. Указ. соч. С. 30.
50«Довести до вашего сведения». Публ. Н. А. Кривошеевой // Вестник ПСТГУ. II: История. История Русской Право-славной Церкви. 2006. Вып. 2 (19). С. 210-212.
51Лавринов В., прот. Указ. соч. С. 32.
52Там же. С. 33.
53Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. № 12-13. С. 9.
54Материалы ПСТБИ // Мануил (Лемешевский), митр. Каталог русских архиереев-обновленцев. С. 675; История иерархии. С. 437, 366; Лавринов В., прот. Указ. соч. С. 207.
55Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. № 7. С. 2.
56Там же. № 6. С. 3.
57Там же. № 12-13. С. 9.
58Лавринов В, прот. Указ. соч. С. 70.
59Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи. Т. 1. С. 343-345; он же. Каталог русских архиереев-обновленцев. С. 674; Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 930, 954; История иерархии. С. 259, 537; Лавринов В., прот. Указ. соч. С. 207.
60Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. № 10. С. 13; № 12-13. С. 9; 1927. № 2. С. 16.
61Там же. 1926. № 11. С. 3.
62Смычка. 1926. 7 окт. (№ 231).
63Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1926. 1927. № 1. С. 5.
64Там же. 1928. № 2. С. 8.
65Там же. 1927. № 3. С. 6.
66Там же. 1927. № 9-10. С. 8.
67Там же. 1928. № 2. С. 11.
68Вестник Священного Синода Православных церквей в СССР. 1931. № 5-6 (54-55). С. 15.
69Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи. Т. 1. С. 343-345; он же. Каталог русских архиереев-обновленцев. С. 674; Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 915, 963; История иерархии. С. 67.
70Лавринов В, прот. Указ. соч. С. 132; Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи. Т. 1. С. 343-345; он же. Каталог русских архиереев-обновленцев. С. 674; Акты Святейшего Патриарха Тихона. С. 944, 963. История иерархии. С. 433.
71Лавринов В, прот. Указ. соч. С. 150-151.

Автор: Н.П. Зимина, ПСТГУ

Приведено по материалам издания:
Страницы истории Оренбургской епархии. – Саракташ, 2014. – Оренбург, 2014.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх