Храм праведного Симеона Верхотурского посёлка Саракташа

Слово дилетанта
29 июля 2015
История храмов, Оренбургская епархия, Православие, Храмы Оренбуржья

Предыдущая статья:

Храм Симеона Верхотурского. 1958 год

Храм Симеона Верхотурского. 1958 год

Православная церковь в Советском Союзе «по самой лучшей в мире Конституции» была отделена от государства. Но это лишь на бумаге. На деле каждый шаг верующие вынуждены были согласовывать с представителями Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР. Как это было в жизни, наглядно показывает история православной общины поселка Саракташа.

Рождение православной общины

Сам Саракташ появился на карте Оренбургской губернии на излете Российской империи – в 1913 году. Но еще до этого строители железной дороги вели здесь работу по прокладке полотна Оренбург – Орск. При этом часть земель казачьих станиц Черкасской и Воздвиженской были переданы железной дороге.
Людей на станции было мало. По сведениям 1916 года, здесь находилось всего 15 жилых землянок и изб. Станция стала постепенно расти уже при советской власти и в 1928 году стала райцентром. А в 1942 году в Саракташ были эвакуированы два предприятия – артель «Кооператор» и завод «Красный фарфорист» (будущий фаянсовый завод), что также способствовало развитию поселка.
Именно во время Великой Отечественной войны коммунистам пришлось сделать послабление Русской Православной Церкви. И если в начале 1944 года в Чкаловской области (так тогда называлась Оренбургская) не было ни одной церкви, то к концу того же года появилось уже два действующих храма.
Где-то в те же годы саракташцы создали религиозную общину, которую позже назвали Симеоновской – в честь почитаемого в Уральском крае праведного Симеона Верхотурского. В Саракташе же в конце 1944 года с разрешения уполномоченного по делам РПЦ при Оренбургском облисполкоме появился молитвенный дом, который представлял собой половину жилого дома и располагался по переулку Железнодорожному (ныне ул. Свердлова, 25). Правда, официально он не был зарегистрирован, что дало право Саракташскому райсовету запретить богослужения. Случилось это в начале 1946 года.
Впрочем, вопрос на тот момент быстро разрешился. Религиозная община обратилась в Чкаловский облисполком и к уполномоченному по делам РПЦ по Чкаловской области с заявлением, в котором, в частности, говорилось о численности православного населения в 10 000 человек. При этом работающие не могли попасть на службы в соседнее село Черкассы, где была церковь, из-за рабочего графика. Старые и больные – по причине своей немощи. Священник же не мог постоянно ходить пешком в Саракташ, а подвозить его было не на чем. Важным моментом явился тот факт, что заявление подписали 751 человек, которые не побоялись указать места работы и прописки, то есть фактически не побоялись гонений.
В результате решение Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР было положительным: «Удовлетворить ходатайство верующих и разрешить Уполномоченному Совета по Чкаловской области зарегистрировать действующий молитвенный дом в поселке Саракташе, улица Пушкина, дом № 45».
Таким образом, с 26 августа 1946 года у верующих Саракташа официально появился свой молитвенный дом. По площади, правда, он соответствовал знаменитой двухкомнатной «хрущевке»: 37 кв. метров – помещение для молящихся плюс 10,5 кв. метра – алтарь. Но и это в советское время было большим достижением.
Впрочем, в действительности оказалось, что разрешение на высшем уровне не решило проблем местных. Саракташский райсовет продолжал чинить препятствия (по всей видимости, на тот момент это была общая установка по всей стране). Для начала местная власть заявила, что рядом (в 150 метрах) находится школа, а детям совсем не нужно видеть богослужения. Этим вопросом пришлось заниматься уполномоченному по делам РПЦ А.В. Дымову. Он договорился о временных богослужениях с последующим переносом молитвенного дома на другое место.
Однако дом, где молились саракташцы, был ветхий и просто рассыпался бы при переносе на другое место. Поэтому, также при содействии Александра Дымова, верующие обратились к местной власти с просьбой выделить им участок под застройку. Им, вроде бы, пошли навстречу и 8 августа 1947 года выделили 18 соток по улице Ленина, 69. Хитрость заключалась в том, что община должна была построить новое здание за один год и три месяца. Если верующие не успевали – строение передавалось другому застройщику. При этом власти Саракташа не разрешили общине покупать дом в поселке, заявив: «Езжайте в Башкирию, там и покупайте!»
Тут тоже был свой расчет. Дом в Башкирии можно было купить и дешевле, чем в Саракташе. Но ведь его же нужно было еще перевезти!
Поэтому в народе не зря говорят: за морем телушка – полушка, да рубль – перевоз!
Однако община даже в послевоенное время нашла средства на покупку дома. В октябре 1947 года в соседнем Зилаирском районе приобрели сруб бывшей школы за 25 тысяч рублей. Еще столько же ушло на перевозку строения. В Башкирии же приобрели и дополнительные стройматериалы для переоборудования школы в церковь. И это говорит о том, что коммунистическая пропаганда атеизма не достигла целей. Хотя у людей после Великой Отечественной войны особых богатств не было, но для святого дела деньги находились.
В начале же 1948 года появился в Симеоновской общине и свой настоятель. После многочисленных прошений архиепископ Чкаловский и Бузулукский Мануил (Лемешевский) направил в Саракташ протоиерея Феодота Безногова, который незадолго до этого прибыл из сибирской ссылки (Красноярский край).
Личность этого священника настолько неординарна, что о нем стоит рассказать особо.

Священник Феодот Безногов

ПО ВОСПОМИНАНИЯМ АНТОНИНЫ ФЕДОТОВНЫ ЛУКОВНИКОВОЙ,
1917 Г. Р., ДОЧЕРИ ОТЦА ФЕОДОТА БЕЗНОГОВА

Судьбу Феодота Алексеевича Безногова легкой не назовешь. Скорее наоборот. Жизнь постоянно испытывала его на прочность.
Родился Феодот 25 февраля 1868 года в селе Колударове Пензенской губернии (на территории современного Земетчинского района Пензенской области). Когда ему исполнилось 7 лет, родители решили выехать на новое место жительства в Оренбургскую губернию. Сестра Евдокия осталась жить при монастыре, который был неподалеку. Вскоре после переезда родители и старший брат умерли от тифа. Мальчик остался сиротой, живя в селе Богословка на подаяния.
Однажды он чуть не замерз, идя в сильный мороз из Петровска в Богословку. На его счастье, мимо ехали богатые люди на паре лошадей, к которым Феодот успел прицепиться буквально голыми руками (по бедности у него не было варежек). Уже в Петровске его подобрали добрые люди и спасли от обморожения.
Однако Господь не оставил мальчика. Он послал ему человека доброй души – Никанора Филатова. Тот взял отрока к себе в работники. Феодот всегда ходил в храм, поскольку ему нравились богослужения, и надеяться, кроме как на Господа, ему было не на кого. Видя такую тягу отрока к богослужениям и зная, что у него хороший голос, священник взял его в церковный хор. Когда мальчик повзрослел и научился хорошо читать по-церковнославянски, он был назначен регентом. Духовный же отец готовил его к священнослужению.
Пришло время, и юноша женился на дочери Никанора Филатова Агриппине. В семье он проявлял скромность, никогда не курил и не знал вкуса вина. Вскоре у четы родился первенец Петр, затем дочь Евдокия. Во время Первой мировой войны с Германией Петр был ранен в ногу и остался хромым. По возвращении с фронта он поступил в духовную семинарию, а дочь Евдокию отдали учиться в гимназию.
Сам Феодот Безногов также окончил духовную семинарию и перед началом войны уже был рукоположен во священники и окормлял вагон-церковь. Первую службу он совершал в поездке до Аральского моря. 26 мая 1917 года в семье Безноговых родилась дочь Антонина.
С приходом коммунистов к власти вагон-церковь закрыли и отобрали. Тогда владыка Мефодий (Герасимов) назначил его служить в город Актюбинск (Казахстан). Однако это было только начало гонений на Церковь, которые семья священника Безногова почувствовала в полной мере. Уже во время Гражданской войны, в 1918 го-
ду, к Безноговым пришли чекисты, вывели свя-щенника и матушку во двор, его поставили к стене, а матушку с маленьким ребенком на руках оставили смотреть, как будут убивать главу семейства. Отец Феодот попросил разрешения помолиться перед смертью и попрощаться с семьей. Ему разрешили. Потом он обратился к красноармейцам: «Дайте слово сказать. Вы меня расстреляете. Вам ни чести, ни славы от этого. Оставите детей сиротами. Кто их будет кормить?» То ли его горячая молитва, то ли слово сказанное подействовало, но у них руки опустились как плети, ничего не смогли сделать отцу Феодоту.
Однако намерение расстрелять священника у красных было твердое. Об этом верные люди сообщили отцу Феодоту, и он, в чем был, вместе с семьей вынужден был бежать в село Павловка. Здесь семья относительно спокойно жила до 1923 года, когда в семье Безноговых родился сын Алексей. Сюда же после окончания семинарии приехал и старший сын Петр.
Однако в конце 1923 года отца Феодота все же арестовали и дали три года тюрьмы. После освобождения в 1928 году священник получил приход в Челябинской области. Но его практически тут же снова арестовали, продержали
10 месяцев в тюрьме Челябинска и отправили в ссылку в Нижний Тагил, где он пробыл до 1935 года. Первоначально после ареста отца Феодота семья фактически осталась на попечении старшего сына. Потом епископ Кустанайский Тимон (Русанов) рукоположил его в священники и дал приход в селе Распай. Практически тут же он был арестован и направлен на шахты в Алма-Ату. А храм в Распае коммунисты закрыли.
Из Нижнего Тагила отец Феодот и матушка Агриппина приехали в Тамбовскую область, в город Моршанск, в 1936 году. Как раз в то время, когда начинались самые сильные репрессии в СССР. Они еще не успели осмотреться на новом месте, как отца Феодота вновь арестовали. Пока он находился под следствием, семья жила на чердаке у знакомых (другого места у этих людей просто не было, поскольку семья была большая). В Моршанск вскоре прибыл иеромонах Петр. Хотел забрать к себе родных. Но сделать этого не успел, поскольку сам был арестован. Судьба Петра сложилась еще трагичнее – моршанские чекисты его расстреляли.
А отец Феодот получил 10 лет ссылки в Красноярский край. Матушка Агриппина с сыном Алексеем переехала в Кустанай к дочери Антонине. Алексей во время Великой Отечественной войны окончил школу младших офицеров (поскольку перед этим окончил десятилетку на «отлично»). Однако в первом же бою пропал без вести. Муж Антонины также воевал на фронте. Фактически на ее попечении осталась мать и двое малолетних детей.
В 1947 году после ссылки приехал в Кустанай и отец Феодот. Приехал больной настолько, что не мог самостоятельно двигаться. «Вернулся весь в сединах, словно серебряный», – вспоминала со слезами Антонина Федотовна.
Узнав, что приехал священник, люди день и ночь шли навестить его. Ходили к начальству и после долгих трудов получили разрешение на открытие молитвенного дома (хотя в городе была церковь, которая стояла закрытая). Прихожане возили отца Феодота на каждую службу на тележке, и он на костылях совершал богослужения. Антонина же готовила «муравьиный спирт» и растирала отцу ноги. И вскоре отец Феодот смог ходить сам и служил уже без костылей.
Продолжая служить в молитвенном доме, отец Феодот все-таки добился возвращения церкви верующим. Он начал делать ремонт, так как во время войны в храме находилась казарма для солдат. Говорить с властью в то время было трудно, церковь облагали большими налогами. Но все же храм отреставрировали, назначили священников, и отец Феодот попросил у владыки благословения служить в родных краях. Именно после этого он был назначен правящим архиереем Оренбургской кафедры в Симеоновский молитвенный дом в Саракташе.
Однако слишком активный священник пришелся явно не по нраву коммунистической власти. Поэтому в том же 1948 году епископ Мануил (Лемешевский) вынужден был перевести его в Абдулино. Оттуда он переехал в село Нижний Шкафт Лунинского района Пензенской области. Здесь в 1949 году его вновь арестовали. Обвинили в том, что он проводил антисоветскую деятельность, «призывал рабочих бросить работу, написал террористически настроенное письмо руководству партии и Советского государства». 30 июня 1949 года Военный трибунал Пензенской области приговорил священника к 25 годам поселения. Семья последовала за ним.
Таким образом, отец Феодот вновь оказался в Сибири – в этот раз в Кемеровской области. Впрочем, времена были все же несколько иными, уже не 30-е годы. Поэтому священник занимался тем, чем и должен заниматься: крестил, исповедывал, причащал… Первоначально митрополит Новосибирский Варфоломей (Городцев) благословил его восстановить приход в городе Гурьеве. Однако там местные коммунисты резко воспротивились открытию церкви. Тогда отец Феодот был назначен настоятелем Ильинской церкви в городе Тайга. Здесь новому настоятелю также пришлось отстаивать права прихожан. Председатель Тайгинского горисполкома Кайманович решил просто заморозить местную церковь и не давал разрешения на ремонт печей, что в Сибири равносильно закрытию храма.
Отец Феодот проинформировал все светские и духовные власти. Так, 8 сентября 1952 года он даже дал телеграмму председателю Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР Карпову: «В городе Тайга Кемеровской области председатель горисполкома запретил ремонт всех печей к зимнему сезону, а также текущий ремонт храма. Община просит Вашего содействия разрешить ремонт.
Председатель церковной общины Ильинской церкви города Тайга Кемеровской области Безногов».
После таких демаршей местная власть хоть и нехотя, но разрешила ремонт печей, а потом и храма. Понятно, что на отца Феодота Кайманович глядел косо. Зато прихожане его уважали. К тому же, где бы ни служил отец Феодот, больные и старые прихожане были записаны у него в блокнот. Отец Феодот молился за них и по мере возможности высылал им помощь. К нему часто приезжали из других городов: духовенство, благочинный из Кемерова и просто прихожане.
8 февраля 1955 года произошло важное для семьи Безногова событие. Военный трибунал Приволжского военного округа реабилитировал священника Безногова по 1949 году репрессий, сняв абсурдные обвинения в антисоветской пропаганде и терроризме.
Но годы и лишения уже брали свое. В 1957 году уже сильно больной отец Феодот вышел на покой и засобирался в родные места – в Саракташ. Фактически на родину он приехал умирать. 19 августа 1957 года он отслужил последнюю Литургию, а 21 августа отошел ко Господу и был погребен на поселковом кладбище.
5 декабря 1962 года умерла матушка Агриппина. Ее похоронили в Тайге, где Антонина с семьей жила до 1973 года, потом она также переехала в Саракташ, поближе к детям и к могилке отца Феодота.
Но это еще не окончание истории. 11 июля 2004 года в Свято-Троицкую Обитель Милосердия по ходатайству ее настоятеля протоиерея Николая Стремского с Саракташского кладбища перенесен прах протоиерея Феодота Безногова. Перезахоронение состоялось по благословению правящего архиерея владыки Валентина, с разрешения властей поселка Саракташа и по просьбе дочери протоиерея Ф.А. Безногова Антонины Федотовны Луковниковой. При перезахоронении прах был помещен в новый белый гроб, на Саракташском кладбище была совершена панихида. Затем гроб был перевезен в Свято-Троицкую Обитель Милосердия, где состоялась еще одна панихида в Богоявленском храме. С почестями, подобающими духовному лицу, состоялось перезахоронение в могилу слева от Богоявленского храма, на аллее, ведущей к памятному Кресту, где увековечены имена за веру во Христа пострадавших.

«Культовое здание… реквизировать»

Но вернемся в 1948 год. Появление священника в Саракташе стало неприятной новостью для официальных властей. Тем более что священник оказался активным. Он стал ездить по всему району для исполнения треб верующих. Его тут же, 22 марта 1948 года, «пригласил» председатель райисполкома Астафьев и потребовал объяснений. Отец Феодот показал разрешение владыки Мануила (Лемешевского) работать на территории всего района. На это предрайисполкома заявил, что распоряжения архиерея для него ничего не значат. Он признает только распоряжения уполномоченного по делам РПЦ.
Он потребовал от священника прекратить любые богослужения вне молитвенного дома, а также прекратить крестить детей без родителей. И добавил, что, по его мнению, детям в церкви вообще делать нечего.
Пришлось отцу Феодоту послать заявление уполномоченному по делам РПЦ, который разъяснил, что в приход церкви или молитвенного дома входят населенные пункты в радиусе десяти километров.
Меж тем строительство молитвенного дома продолжалось. За летние месяцы верующие сделали фундамент, поставили на него сруб, постелили полы. Осталось только покрыть крышу.
Тогда власть снова перешла в наступление. Для начала была устроена финансовая проверка. Причем за все время существования молитвенного дома, то есть с 1944 года. Естественно, были обнаружены кое-какие нарушения. Настоятелю Безногову рекомендовали взыскать некоторые суммы со старосты и казначея общины. Расчет, очевидно, был на то, что начнется «раздрай» внутри самой общины.
Этого, однако, не произошло, поскольку все были объединены идеей строительства своего молитвенного дома. Более того, верующие нашли средства на монтаж крыши (21 тысячу рублей) и наняли плотников. Все шло к тому, что дом будет построен к определенному властями сроку – ноябрю 1948 года. Но в октябре заместителю председателя райисполкома Большакову вдруг срочно понадобились плотники, чтобы заложить фундамент учреждения культуры (как будто он собирался его зимой строить!). Он попросил рабочих у настоятеля Симеоновского дома. Опасаясь, что молитвенный дом не успеют сдать в срок, отец Феодот отказал. Тогда председатель райисполкома запретил дальнейшее строительство.
15 октября Безногов уже был в Чкалове, на приеме у уполномоченного по делам РПЦ Андрея Николаевича Березина. Тот только что вступил в должность и ничего еще не знал про строительство в Саракташе. Зато его уже проинструктировали, что религии нужно противодействовать. Поэтому, узнав, что в Саракташе почти готов молитвенный дом, новый уполномоченный вместо помощи тут же запретил строительство. Более того, он попросил правящего архиерея перевести активного священника на другой приход. Отец Феодот был переведен в Абдулино.
А на его место епископ Борис (Вик) назначил священника Николая Юновидова.
По всей видимости, отец Феодот искал справедливости не только в Чкалове (Оренбурге), но и написал письмо в Совет по делам РПЦ при Совете Министров СССР. Во всяком случае, Совет письмом № 11/с от 5.01.1949 разъяснил своему уполномоченному по Чкаловской области, что не считает возможным препятствовать окончанию строительства «ввиду того, что постройка дома почти закончена, на что израсходованы значительные суммы верующих».
Суммы были действительно значительными – 114 тысяч рублей. Но товарищ Березин уже отчитался по инстанциям, что прекратил строительство в Саракташе и, видимо, считал, что изменить решение не может, поскольку это ударит по его авторитету. Поэтому 1 июня 1949 года появилось распоряжение уполномоченного Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР по Чкаловской области, в котором, в частности, была чисто большевистская фраза: «Недостроенное культовое здание у православной общины реквизировать в пользу Саракташского районного Совета народных депутатов с целью переоборудования под школу».
Такое решение возмутило верующих до глубины души. Они обратились к председателю Совета по делам РПЦ при Совмине СССР Г.Г. Карпову, несколько раз ездили на прием к епископу Чкаловскому и Бузулукскому Борису (Вику).
Власть увидела «брожение» людей и… «перевела стрелки». Кто-то распространил информацию, что недостроенное здание священник Николай Юновидов передал районо добровольно. Потом вдруг стали говорить, что отец Николай принадлежит к «Живой церкви» и приехал развалить общину в Саракташе.
Сейчас очевидно, что все это грамотная дезинформация. Поскольку на самом деле отец Николай совместно с правящим архиереем добился у Березина разрешения на реконструкцию старого молитвенного дома, который и был принят в эксплуатацию 10 августа того же года.
По всей видимости, «органам» удалось на тот момент внедрить в активную христианскую общину профессионального агента влияния, так как при следующих двух настоятелях – священнике Стефане Катыкине и священнике Иоанне Варине – были постоянные скандалы и жалобы архиерею на настоятелей. Несмотря на то, что отец Стефан Катыкин приобрел и оборудовал сторожку для церкви, а отец Иоанн Варин – дом для притча по улице Украинской, 43 (кстати, впоследствии именно в огороде этого дома был построен храм в честь Симеона Верхотурского).
Дело дошло до того, что епископу Чкаловскому и Бузулукскому Варсонофию (Гриневичу) пришлось направить благочинного 1-го округа протоиерея И. Михайлова и бухгалтера Епархиального управления А.С. Иванова для проведения следствия в Саракташе. Но комиссия, которая работала в Саракташе с 28 октября по 5 ноября 1951 года, сделала вывод, что все обвинения в отношении руководителя общины протоиерея Варина лишены всяких оснований. Также не было основания для смены хозяйственного и отчетного аппарата молитвенного дома, чего добивались
жалобщики.
Сохранила история и фамилию человека, который искусственно раздувал конфликт. «Вполне нежелательным в Церкви считают гр. Сухина (прим. – входил в ревизионную комиссию общины) и его группу, – пишет епископ Чкаловский и Бузулукский Варсонофий, – добивающихся личных целей – выгоды занятия ими тех или других должностей; не брезгающих на пути к сему никакими средствами, даже вредными для Церкви».
Впрочем, отцу Иоанну Варину архиерей также сделал замечание «за его непонимание строения церковной жизни…» и напомнил настоятелю, что «жизнь в своем приходе следует строить на началах христианской Евангельской любви, помнить справедливую русскую пословицу: »Каков батюшка – таков и приход»».

Строительство Симеоновского храма и новые гонения

Настоятель священник Николай Шетнев и особенно его последователь священник Алексий Назаров много сделали для того, чтобы власти наконец-то дали разрешение на строительство нового молитвенного дома, который позже был выстроен как храм. Хотя уполномоченный по делам РПЦ по Чкаловской области Алексей Березин «тянул вопрос» как мог. Даже когда местные власти (в 1954 году) уже готовы были дать разрешение на перестройку молитвенного дома, он «воздерживался» чуть не два года – до августа 1956 года. При этом настоял, чтобы храм был перенесен с «красной черты» улицы. Кроме того, после начала строительства (весной 1957 года) опять был заменен руководитель Симеоновской общины: им с 30 августа 1957 года стал священник Иоанн Никольский.
Строительство храма вновь велось на народные деньги. Храм строился в огороде дома священника на улице Украинской, 43 (современная
ул. Победы). Для этого община скупила близлежащие дома с земельными участками – получилось 2000 кв. метров. Прихожане жертвовали все, что могли. К примеру, когда для перекрытия крыши не могли приобрести листовое железо, люди закупили оцинкованные корыта, выпрямили их и накрыли свой храм.
Вот таким образом весной 1958 года в Саракташе впервые был отстроен не просто молитвенный дом, а настоящий храм. На сей раз руководители общины постарались получить все согласования, и освящение храма в честь Симеона Верхотурского состоялась. Было это при епископе Оренбургском и Бузулукском Михаиле (Воскресенском).
Однако власти, как местные, так и областные, искали любую возможность, чтобы закрыть либо отобрать храм. Вот что, например, писал в отчете от 13 декабря 1958 года уполномоченный по делам РПЦ по Оренбургской области Алексей Березин: «Молитвенный дом в поселке Саракташ сделан с большими техническими нарушениями, вследствие чего потолочное перекрытие дало трещину. И под этим соусом я веду работу с доверенным епископу инженером, чтобы он вместе с инженером поселка Саракташ дал заключение о непригодности здания. А после этого буду ставить вопрос перед епископом, чтобы не перестраивать его, а приход перенести в село Черкассы, как мною сделано в 1953 году в городе Орске, где закрыли один молитвенный дом».
Надо сказать, что слова уполномоченного не были пустым сотрясанием воздуха. Так, 4 ноября 1958 года Саракташский райисполком создал специальную комиссию, которая сделала вывод, что здание молитвенного дома (власти упорно не хотели называть храм храмом) построено с нарушением технических норм и его эксплуатация грозит человеческими жертвами, после чего 31 января 1959 года решением № 9 Саракташского поссовета эксплуатация здания была запрещена. 28 марта 1959 года был составлен повторный акт с теми же выводами.
Однако церковная община под руководством священника Валентина Тарасюка (назначен епископом Оренбургским и Бузулукским Михаилом (Воскресенским) весной 1958 года) сумела отремонтировать молитвенное здание и предъявила акт от 24 апреля 1959 года, что здание отремонтировано с хорошим качеством и пригодно для эксплуатации.
Таким образом, все усилия безбожной власти по ликвидации храма «законным» путем провалились. Меж тем, в стране набирала силу новая кампания против религии, идейным вдохновителем которой был руководитель государства Никита Сергеевич Хрущев (это он обещал, что скоро советские люди увидят последнего попа в стране, а к 1980 году будут жить при коммунизме). Видимо, чтобы угодить руководству партии и государства, власти Оренбуржья пошли на закрытие ряда храмов в области, в том числе и храма Симеона Верхотурского.
Имеющиеся на сегодня документы говорят о том, что закрытие Симеоновского молитвенного дома серьезно планировалось с начала 1961 года. Причем этот вопрос выходил даже на уровень председателя Оренбургского облисполкома (по сельским территориям) И.И. Молчанинова. Именно он посоветовал уполномоченному по делам РПЦ в Оренбургской области П. Вдовину организовать мнение учителей (мол, молитвы занятиям мешают), а также указать, что в Саракташе острая нехватка в детских садах. Так впоследствии и сделала местная власть. При этом чиновники не считали, что ущемляют права верующих. По их логике, церкви в трех километрах от Саракташа в селе Черкассы всем хватит!
Вот как, по воспоминаниям жены отца Валентина Нины Андроновны Тарасюк, все случилось в 1961 году: «Происходило это за несколько дней до праздника Святой Троицы. Помню, как только рассвело, прибегает к нам кто-то с райисполкома, стучится и говорит, что будут разрушать храм. Отец Валентин сразу пошел к старосте.
В церковном дворе собралось много народу. Приехали военные на машинах и оцепили храм. Натиском и силой прорвали «стену людей», сломали забор и прошли к храму. Народ кричал: «Отцу Валентину плохо – вызовите скорую!»
А мы сидели в доме под стражей, нас никуда не выпускали. Все плакали, видя полное разграбление церкви. Иконостас, который храму подарил владыка Михаил, иконы загрузили в машины и отвезли в село Студенцы, где все свалили в общую кучу. После этого уполномоченный сказал настоятелю: «Валентин Петрович, забери все, что осталось на престоле».

Вид храма Симеона Верхотурского с 1961 по 1991 годы

Вид храма Симеона Верхотурского с 1961 по 1991 годы

Прихожане пытались защитить святыню. Однако их сбивали с ног мощными струями воды пожарных брандспойтов. Потом тракторами стянули церковный купол-луковицу, означавший горение человеческого сердца любовью к Богу и ближнему… Лишенное церковного вида здание было переоборудовано в детские ясли. В алтаре на Горнем месте был повешен портрет Ленина. Власти не интересовало, что здание не было приспособлено под детское учреждение. Здесь не было подведено ни воды, ни
канализации. Поэтому от холода и сквозняков дети часто болели.
Несмотря на многочисленные просьбы сотен верующих саракташцев вернуть им церковь, созданную их трудами и средствами, власти отвечали отказом. Их не слышали. Точнее – не хотели слышать. Даже после того, как 13 мая 1964 года злоумышленники (явно с ведома властей) сожгли Казанскую церковь в Черкассах. Наступила долгая пауза в богослужениях, хотя верующие собирались по домам и молились…

Новая история Симеоновского храма
Храм Симеона Верхотурского. 1998 год

Храм Симеона Верхотурского. 1998 год

В 1989 году наступило благоприятное время для возобновления деятельности прихода. Верующие избрали «двадцатку», председателя приходского совета. Им стал ныне покойный Афанасий Яковлевич Клочков. Верующим был передан бывший молитвенный дом по улице Ленина, 69.
Прихожане своими силами, как могли, привели здание в порядок: убрали территорию, подстроили алтарь, повесили иконы. Даже ветхие старушки от радости не замечали своей немощи: кто выносил мусор, кто красил, кто штукатурил, и все время пели молитвы, которые не забывали. Бывшие хористки когда-то известных в округе церковных хоров, учили «новичков», которым уж редко было меньше шестидесяти.
Приходила и молодежь, удивлялась. Мечтали кто креститься, кто венчаться в новом храме, а сами думали, не достанется ли за это на работе «по партийной линии» – все не верилось в свободу.
По воспоминаниям схимонахини Серафимы (Бугуновой), несколько раз община отправляла делегацию в город к митрополиту Леонтию (Бондарю, †1999) со слезной мольбой прислать священника на Саракташский приход. Он их утешал: «Будет вам священник, ждите!» Община заранее приобрела небольшой домик по улице Заводской для проживания священника. В назначенный день все собрались в храме, прождали почти до вечера, молились, чтобы Господь все устроил. И священник прибыл.
Указом № 5 от 27 марта 1990 года архиепископом Оренбургским и Бузулукским Леонтием в Саракташ был направлен выпускник Московской Духовной семинарии священник Николай Стремский с супругой – матушкой Галиной, окончившей иконописную школу при Троице-Сергиевой Лавре.
Из доклада протоиерея Николая Стремского:
«В 1990 году я был направлен Владыкой Леонтием в поселок Саракташ в качестве настоятеля прихода.
7 апреля, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, в этом молитвенном доме была совершена первая Божественная литургия. И хотя много еще было неустроено (служба совершалась на походном престоле; внутренний вид храма был очень убогий: стены его были выкрашены темно-синей краской, а по ним висели потемневшие от времени иконы-литографии; снаружи все убранство заключалось в водруженном на крыше железном кресте). Но этого никто не замечал, это был незабываемый, великий день.
Храм был наполнен молящимися, во дворе стояло множество народа. Все в этот день казалось прекрасным: и храм, и пение хора из 5–7 старушек. Служба продолжалась почти до вечера. И были на ней не только старушки, но и молодежь. И конечно же, ко Христу пришли дети. Уже с 1990 года воскресная школа при храме насчитывала более 70 учеников».
Возрождение духовной жизни в поселке ознаменовалось чудом – в апреле 1990 года обновилась Казанская икона Пресвятой Богородицы. Икона была изображена на бумаге типографским способом где-то на рубеже XIX – XX веков. Ко времени открытия молитвенного дома она настолько потемнела, что различить лики было уже невозможно. Решено было снять икону со стены. Но на несколько дней об этом забыли. А когда вспомнили – ко всеобщему удивлению, увидели ее слегка просветленной, так что уже можно было различить лики Спасителя и Богородицы. В последующее время икона продолжала светлеть. Сейчас она находится в нижнем, Симеоновском храме Свято-Троицкого собора Обители Милосердия.
1 мая следующего 1991 года после многочисленных ходатайств православному приходу было передано здание детского сада по улице Пушкина, 77, для воссоздания некогда разоренной церкви. А еще через год был большой праздник у прихода – первая литургия в новом, еще не достроенном, но уже настоящем храме с колокольней, с куполами, с настоящим иконостасом. Впервые раздался колокольный звон на Пасху. Столько людей собралось, когда этот колокол поднимали на колокольню, – кажется, весь Саракташ был. Хотя в этот день мела страшная метель, но все ждали первого удара. Молодежь впервые видела и колокольню, и храм.
24 сентября 1992 года митрополитом Оренбургским и Бузулукским Леонтием (Бондарем, †1999) был освящен полностью восстановленный храм святого праведного Симеона Верхотурского.
Спустя десять лет храм Симеона Верхотурского был вынужденно демонтирован из-за ветхости здания. 21 августа 2001 года на его месте по благословению архиепископа Оренбургского и Бузулукского Валентина был совершен чин закладки величественного шестипрестольного Свято-Троицкого собора – в полтора раза уменьшенной копии Казанского кафедрального собора, взорванного большевиками в Оренбурге. 9 апреля 2006 года в Обители Милосердия был освящен нижний центральный престол в честь святого праведного Симеона Верхотурского, чудотворца, строящегося Свято-Троицкого собора. Чин освящения совершал митрополит Оренбургский и Бузулукский Валентин в сослужении настоятеля и духовенства Свято-Троицкой Обители Милосердия и Оренбурга. Иконостас нижнего храма нового собора целиком взят из прежнего Симеоновского храма.

Свято-Троицкий собор стоит ныне на места храма Симеона Верхотурского

Свято-Троицкий собор стоит ныне на места храма Симеона Верхотурского

Таким образом, храм, за который столько времени боролись верующие Саракташа, подобно горчичному зернышку, стал основой Свято-Троицкой Симеоновой Обители Милосердия.
– Милостью Божией в 2010 году исполнилось 20 лет со дня образования Свято-Троицкой Симеоновой Обители Милосердия, – сказал по этому поводу настоятель Обители протоиерей Николай Стремский. – На месте ветхого сельского храма за 20 лет деятельности на ниве Христовой вырос православный комплекс, в который входят храмы, Дом Милосердия, община монашествующих сестер, церковно-археологический музей, православные сестричество, гимназия, духовное училище, воскресная школа, спортивный клуб в честь святого преподобного Ильи Муромца. Сегодня в Обители проживают 80 насельников, учатся в духовных школах 77 воспитанников, в воскресной школе – 56 человек. В спортивном клубе занимаются 100 человек (60 мальчиков и 40 девочек). В Обители трудятся 200 человек.

Авторы: Ирина Земскова, Владимир Баклыков

ИСТОЧНИКИ:

1. История создания поселка Саракташа, с. 2–5. Первые годы.
Из личного архива Саракташского краеведа М.И. Чумакова.
2. Феоктистов А.А. Русские монастыри. 2007. Новомосковск, с. 74.
3. ГАОО. Ф. 617. Оп. 1. Ед. хр. 66. Регистрационное дело религиозного общества
в поселке Саракташе Саракташского района.
4. Мученики и исповедники Оренбургской епархии XX века: Книга 3 / Сост. прот. Николай Стремский. –
Оренбург, 2000, с. 160–172. Безногов. Там же, с. 519–523. Тарасюк.
5. ГАОО. Ф. 617. Оп. 1. Ед. хр. 370. Информационный отчет уполномоченного Совета
о наличии церквей и молитвенных домов за 1948 год.
6. ГАОО. Ф. 617. Оп. 1. Ед. хр. 18. Регистрационные дела церквей Саракташского района.
7. ГАОО. Ф. 617. Оп. 2. Личные дела служителей церкви 1947–1980 годов. Ед. хр. 11. Варин; ед. хр. 40. Катыкин; ед. хр. 64. Назаров; ед. хр. 66. Никольский; ед. хр. 101. Тарасюк; ед. хр. 116. Шетнев; ед. хр. 118. Юновидов.
8. ГАОО. Ф. 617. Оп. 1. Ед. хр. 97. Землянов.
9. ГАОО. Ф. 617. Оп. 1. Ед. хр. 115. Л. 33. Сведения и информация уполномоченного Совета,
переписка с религиозными обществами.
10. Летопись Обители Милосердия. /Сост. диак. Н. Терпугов. – Оренбург, 2000, с. 6.
11. Православный Духовный Вестник. Саракташ. № 2, октябрь 1999 года, с. 3–5.
12. Воспоминания дочери протоиерея Ф.А. Безногова Антонины Федотовны Луковниковой.
13. Кушникова М., Тогулев В. Плач золотых звонниц. Церкви Кузбасса: страницы непарадной истории 1940–1960 годов в архивных документах. – Кемерово: «Кузбассвузиздат», 1997.
14. Сайт Свято-Троицкой Симеоновой Обители Милосердия: http://www.stobitel.ru/

Приведено по материалам издания:
Дивен Бог во святых Своих. – Оренбург, «Димур», 2011.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх