Православие в Бузулуке и западном Оренбуржье в годы советской власти

Слово дилетанта
4 августа 2015
История, Оренбургская епархия, Православие
Чтение газеты ДОЛОЙ ПАСХУ

Чтение газеты ДОЛОЙ ПАСХУ

Первоначально революционные события 1917 года не вызвали в Бузулуке, а тем более в Бузулукском уезде, особых потрясений. Часть населения города, в первую очередь из числа интеллигенции и служащих, поддержала свержение монархии. Естественно, что в богослужения во время произношения ектеньи были внесены необходимые изменения, то есть уже не возглашалось многолетие дому Романовых, но при этом (как, например, в Спасо-Преображенском монастыре) не везде возглашалось многолетие Временному правительству. Следует также отметить, что в либеральной прессе продолжились нападки, как на Церковь, так и на уже свергнутого монарха.
Вопрос веры и богоустановленности царской власти и вообще духовной природы власти был чрезвычайно актуальным в политической борьбе и деятельности революционных партий и движений. Следует также отметить, что период 1917 года и взаимоотношения органов власти Временного правительства и Церкви в это время малоизучены. Однако анализ немногочисленных документов, имеющихся в нашем распоряжении, позволяет говорить о том, что данные взаимоотношения не носили конфронтационного характера. Тем более часть бузулукского духовенства, видимо, поддержала свержение монархии в России или же отнеслась к этим событиям индифферентно.
Малоизучена также и хронология последовательности революционных событий в городе и уезде, но можно полагать, что впервые советская власть была установлена в Бузулуке либо в самом конце 1917 года, либо в начале 1918 года. Большевистская печать развернула на своих страницах активную атеистическую пропаганду, социальную и «классовую» травлю духовенства и поборников православной веры. Причём атеистические материалы нередко выносились на первые полосы. В общем плане политика советской власти по отношению к Церкви, которая регулировалась декретом от 23 января 1918 года (а на самом деле беззаконием) сегодня хорошо известна. Основными положениями этого декрета в своей деятельности руководствовались и бузулукские большевики. Уже зимой того же 1918 года они начали практическую реализацию декрета по отделению Церкви от государства, стремясь взять под свой контроль имущество храмов и монастырей.
Когда же в результате выступления чехословацкого корпуса к власти в Самарской губернии пришёл так называемый КОМУЧ (правительство, сформированное из членов Учредительного собрания), то все декреты соввласти были упразднены. Особо было подчёркнуто, что административные власти не должны вмешиваться в дела Церкви, вплоть до разрешения церковного вопроса в общегосударственном масштабе. А изъятое церковное имущество, ценности и документы подлежали возвращению по принадлежности. Вероятно, что во многих приходах Бузулука и уезда духовенство приветствовало белочехов. Для этого у классовых «противников» Советов было много оснований.
После того, как соввласть вновь установилась в Бузулукском уезде (осень 1918 года), наступление на Церковь возобновилось. Среди прочего, церковнослужителям директивно рекомендовалось не отращивать длинные волосы и не носить одежду, соответствующую людям духовного звания.
Проведение в жизнь декрета СНК РСФСР об отделении Церкви от государства в Бузулукском уезде вызвало неоднозначную реакцию. В некоторых местностях произошли открытые выступления крестьян. Председатель Любимовского волостного исполкома П.Т. Бухарцев докладывал об одном из таких выступлений, начавшемся 23 февраля 1919 года в с. Любимовка. Они произошли после объявления приходскому священнику Степану Остроумову о необходимости передачи властям метрических книг. Однако, священник нашёл поддержку в лице своих прихожан, возмутившихся такими действиями властей. Жители села сообщили лично председателю ВИКа о невозможности передачи метрик. Вероятно, что настроение жителей села подогревала недавно прошедшая мобилизация мужчин в возрасте до 30 лет в Красную армию. Толпа народа численностью от 500 до 600 человек, собравшаяся на площади, требовала отменить предписание, а члены волисполкома из-за угрозы физической расправы перешли на полулегальное существование. Людей, не желавших успокоиться и требовавших выполнения своих условий, пришлось разгонять силой.
Как докладывал 8 марта 1919 года начальник Бузулукской уездной милиции Васин, в ходе подавления волнений было арестовано десять женщин и четверо мужчин.
Сегодня мы располагаем лишь некоторыми сведениями о расправах над священниками в Бузулукском уезде.
15 октября 1918 года сельские активисты расправились с протоиереем Богоявленской церкви с. Борского Сергием Николаевским – священнослужителем во втором поколении. Он был зарублен сыном своих соседей на глазах у семьи. До нынешнего дня дошли сведения и о расправе над священником Николаем Орловым (и его сыном) села Логачёвки (ныне Тоцкий район Оренбургской области).
В информационной сводке Самарской Губчека за время с 1 по 16 ноября 1920 года сообщалось «мнение», что духовенство ведёт систематическую агитацию против соввласти. Наступление на Церковь продолжилось в Бузулукском уезде и после завершения гражданской войны, и это наступление развивалось согласно стратегии и тактике, выработанными главными идеологами РКП(б), а также с применением опыта, приобретённого местным партийным и репрессивным аппаратом.
В 1922 году в Бузулуке и монастырях было проведено изъятие ценного культового имущества. Были составлены описи богослужебных сосудов, церковных ценностей и икон, в том числе и ликов, почитаемых в народе, подлежащих конфискации (в апреле 1922 года было подготовлено 25 копий описи, списки представлялись губернским властям в Самару). Противодействовать операциям, в ходе которых имущество изымали из церквей, было крайне сложно. Большевики озаботились составить подробные списки всех ценностей и сверить их с дореволюционными документами (документы велись тщательно). Кроме этого, профессионалы своего дела разработали подробную инструкцию, как следовало проводить практическую часть операции. В инструкциях было указано необходимое количество человек, количество представителей органов власти, вооружение и расположение вооружённых групп во время изъятия имущества из храмов.
Поместный Собор 1917–1918 годов постановил расширить институт викарных Преосвященных, разрешив поставлять епископов в уездные города. В условиях начавшихся жестоких гонений на РПЦ со стороны советской власти и разгоревшейся гражданской войны нормальное управление Церковью на местах было чрезвычайно затруднено. Из-за отбытия вместе с правительством КОМУЧа из Самары епископа Михаила (Богданова) на его место должен был заступить Уральский владыка Тихон (Оболенский), однако ему был запрещён выезд из Москвы. Весной 1920 года епископ Самарский и Ставропольский Филарет (Никольский) был возведён Патриархом Тихоном в сан архиепископа. Самарский историк, диакон Алексий Подмарицын предполагает, что кончина владыки Филарета в июне 1921 года была формальным поводом для начала в Самарской губернии практики поставления викарных архиереев в уездных городах. Во второй половине 1921 года Самарской епархией управлял новопоставленный викарный епископ Бузулукский Павел (Гальковский). До революции в Самарской епархии был единственный викарий – Николаевский (с 1892 года), переименованный с 1908 года в Уральского.
Бузулукская викарная кафедра была образована 5(18) июля 1921 года и фактически прекратила свою деятельность в 1934 году, однако не была закрыта. В то же время была создана и обновленческая викарная кафедра – 25.04 (08.05) 1925 года, просуществовавшая до 1935 года.
Известны, например, предполагаемые имена двух обновленческих архиереев. Таковыми, исходя из материалов БФ ГАОО, являлись: Соколов Феофан Иосифович (1883 г.р., служил в «обновленческой» церкви во имя апостолов Петра и Павла в 1935 году), и епископ Семенович (дата рождения и имяотчество пока неизвестны, но известно, что Семенович служил также в Петропавловском храме (вероятно после 1935 года), где кассиром церковного совета работала его жена Тамара Семенович). Известно, что в 1933 году Президиум Бузулукского РИК в своём Решении о расторжении договора с религиозным обществом Петропавловской церкви г. Бузулука и привлечения к ответственности руководителей этого общества за нарушение закона о религиозных объединениях постановил договор расторгнуть. Семенович был обвинён в расхищении ценного культового имущества (шёлк, серебро и медь) на сумму в 2 265 рублей; в том, что Семенович с целью извлечения денежных средств обманывал верующих путём присвоения себе административно-хозяйственных функций и др. В связи с этим РИК постановил материал на руководителей церковного совета и Семеновича направить нарсуду I участка для привлечения их к ответственности и взыскания стоимости расхищенного имущества.
Первый Бузулукский архиерей Павел (Гальковский) был рукоположен во епископы 5 июля 1921 года. Постановлением Временного церковного управления от 24 августа 1922 года он был отстранён от должности и уволен на покой без права жительства в пределах Самарской епархии.
Епископ Павел начал активную деятельность по борьбе с голодом. Под его председательством действовал Епархиальный комитет помощи голодающим. Комитет выпустил воззвание к 62 епархиям, расположенным в урожайных губерниях, и в короткий срок было собрано примерно 20 миллионов рублей! Последствия такой активности не преминули сказаться. Бузулукского епископа арестовали, а на собранные средства был наложен арест. Владыка Павел провёл под стражей две недели, однако состава преступления, как ни старались, в его действиях не могли обнаружить.
По скудным данным, которые имеются в распоряжении историков о борьбе против обновленчества, известно, что епископ Павел стал преградой на пути «реформаторов». Кроме того, по причине своей доступности и благодаря заботливому отношению к людям, был любим народом. Где жил первый викарный архиерей во времена своего пребывания в Бузулуке, неизвестно. Кругом же его общения были православные верующие викариатства. Службы, возможно, проводились в Никольском соборе, находившемся там, где сегодня располагается Никольский (бывший Пионерский) садик, в монастырских и сельских храмах. Православный епископ показал высокий пример верности Церкви, и это послужило духовно-нравственным ориентиром для многих людей.
Власти приложили все усилия для того, чтобы отстранить епископа Павла от управления Бузулукским викариатством и выслать его в другие губернии. 15 сентября 1923 года он был арестован по обвинению в «антисоветской деятельности» и заключён в Таганскую тюрьму в Москве. В марте 1924 году отправлен в ссылку в Среднюю Азию (в г. Красноводск), где находился три года – до 1927 года, а после ещё некоторое время в ссылке в Казани. Церковь добилась освобождения епископа Павла. Его возвели в сан архиепископа (в 1930 году), а потом в сан митрополита (в 1935 году), когда он уже возглавлял Ивано-Вознесенскую епархию. Высокое положение в церковной иерархии не уберегло его от новых репрессий. Первого бузулукского епископа снова арестовали в 1933 году, а потом уже 3 марта 1936 года.
Митрополиту Павлу органами Иваново-Вознесенского НКВД было предъявлено обвинение в том, что он, «будучи Ивановским митрополитом, возглавлял контрреволюционную группу реакционного духовенства и церковников г. Шуи, деятельность которой выражалась в устройстве антисоветских сборищ, хранении и распространении книги «Протоколы сионских мудрецов», создании домашних нелегальных церквей, насаждении тайного монашества».
В деле содержался и ещё целый ряд подобных обвинений. Например, митрополиту Павлу вменялось в вину и то, что в 1934–1935 годах он не побоялся принять на службу в Ивановскую епархию приблизительно 10 человек духовенства, вернувшихся из ссылки.
Митрополиту пришлось вновь отправиться в ссылку, где в 1937 году он был арестован в очередной раз и приговорён к смертной казни. Расстреляли его 28 декабря 1937 года. Таков жизненный путь первого Бузулукского епископа.
Следующим Бузулукским епископом стал Сергий (Никольский). Его краткую биографию приводит в одном из своих трудов митрополит Мануил (Лемешевский). Благодаря этим сведениям известно, что 23 марта 1925 года будущий бузулукский архиерей был рукоположен во епископа Ефремовского (викария Тульской епархии) и в 1927 году был назначен на Бузулукскую кафедру.
Бузулук осенью 1927 года – всё ещё центр большой территории, раскинувшейся на большей части течения реки Самары. Население изрядно поредевшего после Гражданской войны и голода 1921 года уезда оставалось в своей массе крестьянским и, отрезвев после прошедших ужасов, несмотря на идеологию нового государства и безбожную агитацию, сохраняло веру своих предков. Нового владыку сразу же взяло под свою плотную опеку ОГПУ. Сам же епископ Сергий добился влияния среди оставшихся преданных Церкви священников и монашества, среди верующих горожан и крестьян. Викарный архиерей часто служил в женском монастыре, сёстры которого не поддавались соблазнам обновленцев и оставались верными чадами патриаршей Церкви.
Между тем, информаторы доносили: «Епископ обладает хорошим красноречием, пользуется у верующих большим авторитетом, и массы слушают его со вниманием, влиять на последних он может очень сильно» (по информации П.В. Фролова); «надо стоять повсюду за Бога, ближе к Православной Церкви, ибо в данное время всё построено против Бога, но придёт время, когда безбожники покаются перед Ним» (показания даны Т.Я. Лоскутовой после того, как она прослушала проповедь епископа). Информатор В.П. Горюшин сообщал, что 5 мая 1922 года на обеде у гр. Бычковой, устроенном ею в своём доме по улице Октябрьской, на котором присутствовал владыка Сергий, игуменья женского монастыря и бузулукские священники, – правящий архиерей вновь говорил о том, что безбожники раскаются и бросят уверять о несуществовании Бога.
Власти тревожило, что епископ Сергий живо реагировал на все события, происходящие в советском государстве. Когда крестьян начали расселять по хуторам, устраивать коллективные хозяйства, он предупреждал людей, что на новых местах не разрешат строить храмы. Владыка сильно переживал из-за того, что детей не учат Слову Божиему. Каждый день был временем нравственного мученичества.
Есть основания полагать, что епископ Сергий (Никольский) не поддержал так называемую Декларацию о лояльности советской власти митрополита Сергия (Страгородского). Очевидно, епископ Сергий перестал поминать имя заместителя Местоблюстителя, но не прегрешал против Церкви и её канонов. Под документами соборов так называемой Истинно-православной церкви и Иосифлян не стоит ни одной его подписи.
В июне 1928 года владыка Сергий выехал по делам в Самару, где 22 числа был арестован сотрудниками ОГПУ. Ему были предъявлены обвинения по печально знаменитой статье 58.10 (контрреволюционная деятельность), и он внесудебным порядком, по постановлению Особого совещания коллегии ОГПУ, был лишён права проживания в Средне-Волжском округе (в состав которого входил Бузулук) и в крупных городах СССР. Сергий Никольский, отбывал ссылку в Уфе. По отрывочным данным, викарный архиерей не потерял связи с Бузулуком, где всё также прислушивались к его мнению. В 1930 году он был снова арестован и 16 мая расстрелян. Сохранилось предание, что казнь состоялась в Оренбурге на горе Маяк. Вместе с ним расстреляли ещё несколько человек – монахов Бузулукского мужского монастыря.
Третьим викарным епископом г. Бузулука стал Сергий (Куминский). Рукоположен во епископы в 1923 году.
По обрывочным данным он сумел организовать управление епархией и продолжить линию своих предшественников. Вокруг него сплотилось духовенство, а имя владыки было известно и уважаемо даже в самых дальних сёлах, где к его словам, несомненно, прислушивались.
23 ноября 1930 года епископ Сергий (Куминский) был арестован (его обвиняли в преступлении, предусмотренном статьёй 58.10) оперативным работником Бузулукского ОГПУ Славновым. В обвинительном заключении значилось, что епископ Сергий «собирал сборища попов и верующих у себя в квартире и вёл агитацию против обновленческого движения и свержения соввласти, подбирал в своей епархии попов, которые могли бы вести агитацию против соввласти». По одному делу с ним проходило трое священников: В.И. Денисов, А.И. Каменев, В.Л. Благовидов.
Анализ следственного дела даёт основания полагать, что обвинение выстраивалось на косвенных уликах, зачастую голословных. То есть главной целью властей было изолировать авторитетных священнослужителей от паствы, а «доказательства» их мнимой вины собрали позже. Обвинения были серьёзными, но за спиной у этих людей были годы исповедничества, церковно-общественной деятельности в условиях непрерывной слежки и открытых гонений на веру. Поэтому трудно поверить, что они призывали к свержению соввласти.
13 мая 1931 года по внесудебному Постановлению так называемой «Тройки» при полномочном представителе ОГПУ Средневолжского края епископ Сергий (Куминский) был приговорён к трём годам концлагеря в Северном крае. Интересна формулировка – концлагерь (так и написано). Владыка не признал своей вины, а доказательства, собранные ОГПУ, несмотря на немалое количество осведомителей и предоставленных ими сведений, оказались не слишком убедительными. Если бы злонамеренные действия Бузулукского архиерея против соввласти реально существовали, то его ждало более серьёзное наказание. Видимо, вся вина владыки заключалась в его успешной архипастырской деятельности, в том числе в отношении раскольников-обновленцев. Надо сказать, что все обвиняемые по делу епископа Сергия (Куминского) отрицали свою вину, что и было зафиксировано в протоколах.
После ссылки владыка Сергий был епископом в нескольких епархиях, пока в мае 1936 года не был перемещён в Ачинск, где в ноябре 1937 года вновь арестован. По версии следствия, он являлся участником «контрреволюционной организации офицерско-белогвардейского заговора и проводил контрреволюционную работу». 11 декабря 1937 года больной миокардитом и бронхитом 68-летний епископ Сергий (Куминский) был расстрелян.
Следует отметить, что организация Бузулукской викарной кафедры явилась следствием политики Святейшего Патриарха Тихона, направленной на укрепление Русской Православной Церкви в годы гонений. Бузулукские викарные архиереи стали епископами «Тихоновского набора», имели серьёзный духовный и пастырский опыт, считались священноначалием Русской Православной Церкви, надёжными преемниками апостольской благодати, способными окормлять православный народ в смертельно опасных для них условиях гонений на христиан.
К 1930 году крестьянство частично оправилось после трагедии революции, гражданской войны и голода. НЭП позволила укрепить хозяйство, у людей появилась уверенность в своих силах. Крестьяне хотели устраивать жизнь как прежде. Правда, теперь это обходилось слишком дорого. За храм приходилось платить государству большие налоги, налоги платили и священнослужители. При малейших нарушениях храмы закрывались. Эти поборы со стороны власти не шли ни в какое сравнение с теми затратами, которые приходилось нести крестьянским общинам до революции. Тем не менее, в Бузулуке и на сельских территориях действовало несколько десятков православных религиозных общин. Малая часть из них была захвачена реформаторами-обновленцами.
После административной реформы 1928 года Бузулук перестал быть центром обширного уезда. Однако территория викариатства, очевидно, ещё располагалась в его исторических границах. В то же время общая ситуация стала ухудшаться. В 1929 году опубликовано Постановление «О религиозных объединениях». Жизнь Церкви была поставлена в ещё более жёсткие рамки, многие традиционные сферы её деятельности были запрещены. Стало ясно, что Церковь, которая все предыдущие годы стремилась преодолеть кризис легальности, оказалась в подготовленной для неё ловушке. Одновременно был принят документ «О мерах по усилению антирелигиозной борьбы» и началась коллективизация. Власть поставила перед собой задачу: «К 1937 году имя Бога в СССР должно быть забыто». Из крестьянской среды с корнем вырывались самые крепкие и хозяйственные люди, которых вместе с семьями направляли на Север.
В 1928 году советская власть упразднила деление на губернии и уезды и предприняла попытку нового административно-территориального деления. На месте бывших губерний: Самарской, Ульяновской, Пензенской и Оренбургской – была образована Средне-Волжская область, в которой были созданы четыре одноимённые епархии. В следующем 1929 году из неё было выведено 19 районов Оренбургской уже области, и СВО была преобразована в СреднеВолжский край (СВК). В начале 1929 года был упразднён Бузулукский окружной отдел, и его территория была присоединена к Самарскому округу. На 1 июля 1929 года число религиозных объединений в укрупнённом округе составило 362, в том числе по бывшему Бузулукскому АО – 167. В январе 1935 года, после переименования столицы СВК г. Самары в Куйбышев, край также стал называться Куйбышевским. Самарская и Ставропольская епархия после переименования города стала именоваться Куйбышевской (без второй части титула).
К 1930 году в Бузулукском уезде были закрыты все монастыри, часть храмов. Священство подвергалось гонениям. Власти поддерживали деятельность обновленцев, которые в одно время достигли определённого успеха в г. Бузулуке, но впоследствии обновленческие общины прекратили свою деятельность.
В 1931 году на территории Бузулукского района действовало более 50 религиозных обществ и практически все они принадлежали к РПЦ. Так, с 1 марта по 31 декабря 1931 года в органах власти было зарегистрировано
52 православных, 1 баптистское и 2 обновленческих религиозных обществ. В ведении каждого общества находилось молитвенное здание (церкви), а у баптистов – молитвенное помещение. На данный момент можно полагать, что обновленческие общины действовали в Троицком соборе и Петропавловском храме г. Бузулука. В том же 1931 году было закрыто 5 православных общин и единственная – баптистская община.
В 1931 году в Бузулуке был закрыт Троицкий собор. Согласно Постановлению заседания президиума Бузулукского райисполкома (протокол №75 от 14/II – 1933 года) была «ликвидирована» Никольская церковь. На заседании было решено: «Соглашаясь с решением комиссии по культам и президиума горсовета о том, что а) Община после перерегистрации имеет всего 463 чел., которые вполне смогут удовлетворять свои религиозные потребности в двух оставшихся церквах (вероятно, в Петропавловской и Всехсвятской – прим. автора) б) никаких оснований для отмены ВЦИКом решений крайисполкома по этому вопросу нет. Президиум постановляет а) Культовое здание закрыть и приступить к ликвидации с 15 февраля 1933 года». Были закрыты и другие городские церкви. Последний же храм в г. Бузулуке и, судя по имеющимся сведениям, на исторической территории Бузулукского уезда, был закрыт в 1940 году (Всехсвятский храм, который был построен до революции, как кладбищенская церковь). А одним из последних храмов, который был закрыт в Бузулукском районе, стал храм в честь Казанской иконы Божией Матери в с. Тримихайловке. Правда, сегодня есть все основания полагать, что в то время проводились «подпольные» богослужения. Но факт, остаётся фактом! Впервые за 200-летнюю историю Бузулукского края, в его пределах не действовал ни один православный храм. Так продолжалось до 1945 года.
Но наиболее показательны данные относительно священства. Так, в начале 1931 года в Бузулукском районе насчитывалось 73 священнослужителя, отправлявших богослужения (68 – православных; 4 – обновленческих; 1 – баптистский). К концу года в районе служило всего 29 священников, относящихся к РПЦ. В 1933 году вышеприведённые цифры существенно не изменились, за исключением священства. По официальным данным, отправление богослужений «в законном порядке» продолжало только 13 священников (в других отчётах значится 4 священника и 3 из них служило в Бузулуке). Интересно, что в 1933 году (как и в 1932 году) в отчётах фигурировали 2 обновленческих священника. Вообще данные противоречивы. В одном и том же архивном деле хранятся несколько справок, и поэтому установить даже приблизительное количество действующих священников и храмов сложно. Так, в одной из справок приводятся сведения о церквях по району (за исключением города) на 30 октября 1933 года. На тот момент в районе была 71 церковь: закрыто и переоборудовано под «культурные» учреждения (школы, клубы, музеи, красные уголки) – 18; занято без переоборудования (складские помещения и зернохранилища) – 25; не функционировали и не были заняты – 28; действующих церквей – 0. Оценочная стоимость церквей Бузулукского района составляла примерно 2 788 117 рублей.
Об относительности некоторых данных косвенно свидетельствуют и сообщения органов власти. Так, в одном из этих сообщений, составленном в общем отделе РИК было указано, что вследствие ослабления надзора сельскими советами за действиями религиозных обществ последние совершали незаконные (с точки зрения советского законодательства) действия. Такими действиями считались оставление здания храма без охраны, отсутствие регистрации священнослужителей, привлечение несовершеннолетних подростков для помощи в служении (пономари и певчие). Общий отдел РИК прилагал усилия, чтобы устранить подобные «нарушения».
Так, в докладной записке на имя начальника Бузулукского РУМ (районного управления милиции) и прокурора начальник общего отдела Петров сообщал, что в период с апреля по 15 августа 1933 года Бузулукским РИК было направлено для привлечения к уголовной ответственности 12 дел с нарушениями закона о религиозных объединениях. Семь дел касались расхищения культового имущества на общую сумму 3 124 рубля. Все эти дела имели «вполне доказанные» факты нарушения «революционной законности». Петров говорил о том, что «церковники расхищают ценное культовое имущество» и требовал от милиции сурово наказать виновных.
Согласно сведениям о религиозных объединениях за I полугодие 1933 года, отправленных Бузулукским РИКом в Средне-Волжский крайисполком, районные власти расторгли 12 договоров и закрыли 7 церквей. Богослужения проводились только в 4 религиозных объединениях (из 28 зарегистрированных) из-за отсутствия священников, что было вызвано отсутствием средств у общин на содержание причта, зданий церквей, невозможностью платить налоги. Другими словами, приходы были поставлены в такие условия, в рамках которых они были не в состоянии выполнять большую часть требований, прописанных в договорах. Члены церковных общин старались приглашать на приходы малосемейных священников. Следует учесть и то обстоятельство, что в 1933 году в Бузулукском крае разразился голод, вызванный неурожаем и нормами хлебозаготовок.
В 1934 году Бузулукский и Бугурусланский районы отошли к Оренбургской области, православная паства данных районов стала окормляться Оренбургскими (Чкаловскими) архиереями.
В 1937 году по СССР прокатился вал массовых политических репрессий, который накрыл и наш край. Предыстория такова. В июне 1937 года в Бузулук прибыли сотрудники специально созданной Бузулукской опергруппы НКВД под руководством младшего лейтенанта госбезопасности П.И. Князева, под его началом находилось 4 человека, а сам он непосредственно подчинялся начальнику областного УНКВД А.И. Успенскому, который требовал активизировать в области борьбу с «контрреволюционным» элементом. В том же 1937 году, по сведениям писателя В.В. Никитина, в нескольких районах западного Оренбуржья было репрессировано около 2,5 тысяч человек, более 1500 из них было расстреляно.
С июня по сентябрь 1937 года проходили следственные действия в отношении так называемой «контрреволюционной фашистско-повстанческой организации (далее КФПО – прим. автора) во главе со священниками Всехсвятской церкви г. Бузулука Н.Д. Троицким и А.И. Невским». Эта организация (её другое название – церковно-сектантская) была якобы создана ещё в 1933 году, когда упомянутые священники прибыли в Бузулук. К середине 30-х годов в городе и в окрестных сёлах проживало немало священнослужителей и монахов, которые возвращались в родные края после концлагерей и ссылок или служили в немногочисленных храмах, где власть ещё разрешала проводить богослужения. Некоторые из них, а именно 56 человек духовного сословия и церковные старосты, а также другие «бывшие» люди («кулаки», участники белого движения, уральские казаки) были «включены» в состав контрреволюционной организации, имевшей, по версии следствия, устойчивые связи с антисоветским подпольем в Оренбурге, Куйбышеве и Уральске. На каждого участника «организации» (общей численностью более 100 человек) было заведено отдельное дело (таким образом, повышались показатели по раскрываемости). Практически всем этим людям были предъявлены обвинения в подготовке и проведении диверсий и терактов на промышленных предприятиях и в колхозах, в агитации и пропаганде против советской власти. Следственные мероприятия по делам проводились в предельно сжатые сроки, а сами дела рассматривались внесудебным порядком очень быстро, обвиняемых приговаривали к высшей мере наказания – расстрелу. Большинство приговоров приводили в исполнение в Оренбурге (тела закапывали в печально известной Зауральной роще). Среди других «участников» организации были расстреляны Н.Д. Троицкий, А.Н. Невский, священники из Сухоречки и Державино, а также почитаемый в народе схимонах Максим.
В целом же, на сегодня невозможно сказать хотя бы приблизительно, какое количество служителей Церкви подверглись репрессиям. В книге «Край Оренбургский. Стопами Православия» опубликован, по признанию её авторов, далеко не полный список репрессированных священнослужителей, и среди них числится 122 человека, служивших или же проживавших в годы репрессий на «Оренбургской» территории Бузулукского уезда (и 45 человек в современных границах Бузулукского благочиния). Анализ списка позволяет говорить о том, что с 1925 по 1937 годы из 122 человек 15 человек было расстреляно, 9 приговорено к ссылкам, а остальные отбывали сроки наказания в лагерях и тюрьмах. Данные, полученные В.В. Никитиным, существенно корректируют этот список.
В начале 1944 года в Бузулукском районе насчитывалось 17 недействующих церквей, и все здания были заняты под хозяйственные и культурные цели. Такая же ситуация складывалась и в других районах, ранее входивших в уезд: Тоцкий район – 13; Курманаевский – 14; Сорочинский – 23; Новосергиевский – 9 (нужно учесть, что часть этого района не входила в административные границы уезда, следовательно, часть церквей могли остаться за его пределами); Андреевский район – 10; Грачёвский – 3; Державинский район – 6. То есть всего – 95 храмов. Опять же нужно иметь в виду, что в этом списке не учтены храмы, оставшиеся на территории, отошедшей к Куйбышевской области. К концу Великой Отечественной войны сталинское правительство предприняло ряд мер по возрождению церковной жизни. В середине 1944 года в Чкаловской области было две действующие церкви.
Надо сказать, что верующие г. Бузулука активно стремились к возрождению легальной церковной жизни. 14 декабря 1943 года в Чкаловский Облисполком поступило ходатайство от группы верующих об открытии в Бузулуке Петропавловской церкви. Решением облисполкома от 10 мая 1944 года это ходатайство было отклонено, так как здание храма использовалось для военно-хозяйственных нужд. В августе 1944 года в Исполнительный комитет поступило новое прошение, под которым подписалось 200 человек. В ноябре 1944 года в Совет по делам РПЦ при СНК СССР из Бузулука поступила жалоба от верующих, где они просили рассмотреть вопрос об открытии храма. После чего из Москвы в Оренбург пришла рекомендация рассмотреть просьбу бузулучан и решить её исходя из существовавших возможностей. Депутаты Бузулукского горсовета рассмотрели вопрос и в своём сообщении от 13 сентября 1944 года доложили вышестоящим инстанциям о возможности освобождения здания. Только после этого Чкаловский облисполком своим Решением №1391 от 20 декабря 1944 года постановил освободить помещение храма для проведения в нём богослужений.
В феврале 1945 года Уполномоченный Совета по делам РПЦ при СНК СССР сообщал в Москву о том, что во исполнение Распоряжения Совета по делам РПЦ при СНК СССР от 13 января 1945 года в г. Бузулуке с 9 февраля 1945 года начала действовать Петропавловская церковь, настоятелем которой был утверждён священник Леонид Иванович Смирнов.
В том же 1945 году верующие г. Бузулука подали ходатайство об открытии ещё одной – Всехсвятской церкви, которое было отклонено, в том числе и из-за того, что в его здании располагался архив НКО СССР. В 1946 году бузулучане вновь возбудили это дело, потому что Петропавловская церковь не могла вместить всех людей, желающих участвовать в богослужениях. 4 августа 1947 года Чкаловский облисполком принял Решение №1188 о передаче здания Всехсвятской (Кладбищенской) церкви в пользование общины верующих Петропавловской церкви. Благочинным г. Бузулука в то время был протоиерей Константин Плясунов.
Надо отметить такой исторический факт, что именно в Бузулуке в то время (1945–1948 годы), когда правящим архиереем Чкаловской и Бузулукской епархии был архиепископ Мануил (Лемешевский), произошла его встреча с будущим митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном (Снычёвым). Тогда это был пономарь Петропавловской церкви юноша Ваня, который вскоре стал келейником владыки. Сам владыка неоднократно служил в Бузулуке.
Согласно годовому отчёту о деятельности Чкаловской епархии, в 1949 году общее число приходов равнялось 22. Из них городских – 10 (2 собора, 5 церквей, 3 молитвенных дома), сельских – 12 (6 церквей и 6 молитвенных домов), в то же время, в епархии была 1 церковь без прихода (приписная) и 1 такой же молитвенный дом.
Во времена так называемой «хрущёвской оттепели» начинается очередной этап гонений на РПЦ. 22 декабря 1960 года Исполнительный комитет Оренбургского областного Совета депутатов трудящихся принял Решение №997 о закрытии в Бузулуке Петропавловского храма и снесении его здания. Формально этот вопрос рассматривался с подачи исполкома Бузулукского горсовета, так как на месте действующей церкви местные власти намеревались построить широкоэкранный кинотеатр. 14 марта 1961 года Бузулукский исполком постановил расторгнуть договор с религиозным обществом на использование здания Петропавловской церкви. В дни Великого поста, несмотря на то, что верующие, буквально забаррикадировались в здании церкви на две недели и предприняли всё мыслимое для того, чтобы не допустить разрушение церкви, – Петропавловский храм был взят штурмом комсомольцами при поддержке милиции и разрушен за одну ночь.
Это событие в ряду других, приводимых в этом исследовании, убедительно показывает несостоятельность того мифа, что православные люди в годы советской власти с безразличием относились к гонениям на Церковь и разрушениям храмов. На протяжении всего времени, начиная с 1917 по 1980-е годы, жители Бузулука и Бузулукского края неоднократно восставали на защиту своих святынь, исповедовали свою веру даже под страхом смерти. В архивах сохранились удивительные свидетельства исповедничества и мученичества православных христиан в XX веке. В протоколе о расстреле схимонаха Максима он назван святым, бузулучане писали решительные телеграммы Сталину об открытии храмов, а двухнедельная защита Петропавловского храма г. Бузулука в 1961 году требует своего отдельного осмысления в рамках всей истории Русской Православной Церкви.
В то время, несмотря на все официальные запреты и препоны, на массированную атеистическую пропаганду в СМИ исповедование Православной веры продолжалось порой в самых разнообразных формах, что было обусловлено также малым количеством храмов и духовенства.
Как докладывал в отдельной записке Уполномоченный Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Оренбургской области в соответствии с Постановлением ЦК КПСС от 28 ноября 1968 года о мерах по прекращению паломничества к так называемым «святым местам» в Оренбургской области была проведена значительная работа по атеистическому воспитанию и разъяснению населению научных взглядов на природные явления, а также «разоблачению» суеверных примет, знахарства, колдовства, мистицизма. В результате, как указывали партийные функционеры и чиновники рангом поменьше, число почитаемых в народе святых мест – родников, отдельных могил, крестов и пещер – значительно сократилось. Уменьшилось и паломничество к этим местам.
Однако тревогу партийных и советских органов вызывало то обстоятельство, что данная работа в их представлении не была доведена до конца. Так, в Бузулукском, Первомайском, Сакмарском и Саракташском районах и некоторых других местах области фиксировались факты поклонения сакральным объектам и паломничества к ним. Эти объекты, с точки зрения власти и «просвещённых» представителей общества, «являлись рассадником фанатизма, диких суеверий и грубейшим нарушением советского законодательства».
Такие места существовали и в Бузулукском районе. К роднику у села Подколки, который в народе считали святым, 20 и 21 июля крестным ходом приходило значительное количество верующих людей. Люди собирались в селе Троицком и с Казанской иконой Божией Матери направлялись к роднику, а по пути к ним присоединялись верующие из других близлежащих сёл. У родника собиралось не менее ста человек, которые молились там целую ночь.
Как правило, среди паломников и участников таких крестных ходов преобладали женщины, которые нередко приводили с собой детей. Помимо традиционных мест поклонения, появлялись и новые. К таковым в 1975 году можно было отнести «святой родник» у посёлка Гремучий, который посещался православными и «истинно православными» христианами – жителями села Верхняя Вязовка и других деревень на Троицу. Вероятно, что подобный родник одно время действовал и у села Родионовка Курманаевского района, но власти приложили усилия по его «закрытию».
В отчёте о работе Комиссии содействия по контролю за выполнением законодательства о религиозных культах при Бузулукском горсовете за 1975 год приведены красноречивые сведения относительно религиозной обстановки в городе. Во Всехсвятской церкви окормлялись не только жители города и района, но и иногородние. По наблюдениям представителей власти церковь посещали, как правило, люди преклонного возраста. Грубых нарушений законодательства о культах не зарегистрировано. По официальным данным, в 1975 году доходы в церкви и количество совершённых религиозных обрядов несколько уменьшилось. 1974 год – 225 922 рубля (из них 48 000 рублей внесено в Фонд мира); 1975 год – 225 287 рублей (из них 55 000 рублей внесено в Фонд мира). Так же в 1975 году было произведено на 85 отпеваний меньше, чем в предыдущем году; молебнов на 265; заказных обеден на 2 626, крещений на 305 человек; венчаний на 27 пар. В православной общине при храме действовала так называемая двадцатка – староста Ерёмин.
Для содействия Комиссии по контролю за выполнением законодательства о религиозных культах при горисполкоме была утверждена специальная комиссия, работавшая по годовому плану. В течение 1975 года эта комиссия собиралась шесть раз. На этих заседаниях рассматривались и утверждались планы работы, обсуждались циркулярные письма.
Несмотря на все предпринимаемые усилия властей, было очевидно, что православная вера жива, и в дни Великого поста в небольшом Всехсвятском храме причащались за одну службу более тысячи жителей Бузулука и окрестных районов, некогда входивших в Бузулукский уезд. По неведомому нам Божественному Промыслу этот небольшой храм, построенный сыновьями купца Киселёва в начале XX века на старом городском кладбище (в алтаре были погребены родители строителей церкви) долгое время оставался оплотом веры в Бузулукском крае. В этой церкви приняли Святое Крещение много тысяч людей, родившихся в атеистическую эпоху и во время гонений на христиан. С этого храма началось возрождение Православия, когда начало рушиться Советское государство.
За время революций, гражданской войны и советской эпохи Православная Церковь в Бузулукском уезде испила полную чашу испытаний и гонений. Это выразилось в физическом уничтожении духовенства, изъятии церковного и культового имущества, разрушении храмов, в социально-экономических репрессиях членов семей священнои церковнослужителей, в борьбе с обновленчеством, иосифлянством, сектантством. Кроме того, на основе имеющихся документов установлено, что с 1940 по 1945 годы в Бузулукском крае официально не проводились богослужения. После некоторого изменения политики соввласти в отношении РПЦ в Бузулуке было открыто два храма, один из которых был закрыт и разрушен в годы гонений на Церковь, начавшихся во время правления Н.С. Хрущёва.
С момента распада СССР началось массовое восстановление храмов, приходов и монастырей. Православие, укоренённое в душах многих поколений бузулучан, не было истреблено, несмотря на жестокость гонений. Удивительным образом началось возрождение Церкви на земле Бузулука. В памяти людской во многом не сохранились имена даже самых жестоких гонителей, властных руководителей горкомов и исполкомов. Зато люди чтут память слепого старца схимонаха Максима, дореволюционных подвижников, настоятелей и священников храма Всех Святых, служивших Богу в послевоенное время, скромных пономарей и певчих.

Автор: С.В. Колычев, к.и.н., пресс-секретарь Бузулукской епархии

Приведено по материалам издания:
Оренбуржье православное: история и современность. – Оренбург, 2014.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх