Православный Бугуруслан в годы советской власти

Слово дилетанта
4 августа 2015
История, Православие
Соборная площадь в Бугуруслане

Соборная площадь в Бугуруслане

События 1917 года всколыхнули и взбудоражили провинциальный Бугуруслан. Сразу же было закрыто духовное училище, в котором разместился военный комиссариат, а во всех учебных заведениях было отменено преподавание церковных дисциплин. Страшная трагедия разыгралась на глазах прихожан Спасо-Вознесенского собора 22 октября 1918 года.

Священномученик Константин Бугурусланский с матушкой

Священномученик Константин Бугурусланский с матушкой

Во время совершения Божественной литургии вооружённые красноармейцы ворвались в собор, где служил настоятель Константин Сухов, вывели его на берег реки Кинель и там расстреляли. Это был не единственный в Бугуруслане случай расправы со священнослужителями. В том же 1918 году Бугурусланский военкомат обязал монахинь Покровского женского монастыря срочно выехать в распоряжение самарского Иверского женского монастыря для пошива обмундирования для солдат Красной армии, но сёстры монастыря, по понятным причинам, этому требованию не подчинились.
25 мая следующего 1919 года в здании женской гимназии, переименованной в трудовую школу второй ступени, прошло собрание, на котором присутствовало около двухсот человек, в основном учащихся. Здесь была создана «кузница коммунистических кадров» – первая в наших краях комсомольская организация, в которую в тот день вошло около шестидесяти человек.
Во второй половине 1921 года в стране разразился страшный голод. Под видом борьбы с голодом, в то же время, отвергая помощь Церкви в этом деле, ВЦИК 23 февраля 1922 года принимает «Декрет об изъятии церковных ценностей и колоколов», главной целью которого стало «не спасение жизней голодающих, а ускоренная ликвидация Церкви как таковой». Кампания 1922 года по изъятию церковных ценностей не обошла и Бугуруслан. До нас дошли воспоминания Шрайбмана Соломона Неваховича (Семёна Николаевича), который на тот год состоял уполномоченным государственного политического управления (ГПУ) по Бугурусланскому уезду и принимал участие в изъятии церковных ценностей в Бугурусланском Покровском женском монастыре: «В дни гражданской войны местная знать свои драгоценности отвезла на сохранение в Покровский женский монастырь. Сюда же, за толстые монастырские стены, по нашим сведениям, тайком снесли церковную золотую утварь из Михайловского собора, Успенской и Единоверческой церквей, да ещё были свои церкви в гарнизоне и в гимназии. И мы тщательно присматривали, чтобы не вывезли церковники это богатство из монастырских стен». Монастырь подвергся обыску, который оказался безрезультатным. Но вскоре чекисты выяснили, где хранится церковная утварь, которая при повторном обыске была обнаружена и изъята. «Тут были массивные золотые и украшенные бриллиантами кресты, чаши для причастия и многие другие церковные (и только церковные, но не «драгоценности местной знати») очень дорогие вещи. Уложили всё в ящики и увезли в ГПУ. Два с половиной пуда золота тут оказалось…». Так было положено начало разграблению и уничтожению бугурусланских храмов. Что касается описания материальной ценности изъятых изделий, то здесь чекисты либо от незнания, либо для придания большей значимости проделанной работе явно преувеличили действительность. Используемая церковная утварь изготавливалась, в основном, из серебра или меди, с покрытием позолоты, но не из чистого золота, и не все камни на крестах являлись бриллиантами. Высокая церковная награда – золотой или украшенный бриллиантами наперсный крест мог выдаваться священникам, протоиереям, игуменам и игумениям монастырей только по личному императорскому соизволению за особые заслуги. Такой крест был у святого праведного Иоанна Кронштадтского. Имелись ли в Бугуруслане духовные лица, удостоенные столь высокой награды? Вопрос остаётся открытым. Согласно отчёту, помещённому в газете «Коммуна» от 2 июня 1922 года, всего по Самарской губернии было изъято золота один килограмм сто тридцать три грамма, серебра одна тысяча шестьсот семьдесят шесть килограмм триста семь грамм. Чекисты называли монастырь «осиным гнездом контрреволюции». Они утверждали, что в монастыре составляли и передавали белогвардейцам списки большевиков, прятали белых офицеров, а с колоколен монастырских церквей били из пулемётов по наступающим красным полкам. Вскоре последовало выселение сестёр из монастыря и его закрытие, о чём свидетельствует постановление протокола распорядительного заседания президиума самарского губернского исполнительного комитета советов от 3 июля 1924 года за №32, в котором сказано: «Продолжить выселение из корпусов женского монастыря нетрудового элемента».
В 1928 году в Бугуруслане прошёл съезд союза безбожников, направленный на идейную борьбу с религией, а уже 4 января 1929 года на заседании городского совета рассматривались постановления граждан города о необходимости закрытия Спасо-Вознесенского собора по следующим положениям: а) Собор за последнее время, в виду отхода населения от религии, почти совершено не посещается.
б) Эта церковь находится в центральной части города, населённой исключительно рабочими и служащими, которые ей безусловно не пользуются.
в) Собор после разбивки на Советской площади большого сквера оказался в центре этого сквера, в котором предполагается развёртывание разного рода культурно-просветительской работы, в том числе массового радиопрослушивания и т.д., кроме того, собор оказывается в центре советских учреждений и культурных организаций.
г) В то же время город ощущает чрезвычайно острый недостаток в жилищной площади, необходимой для размещения школ и культурно-просветительских организаций…
д) Кроме собора, в распоряжении верующих, оставшихся в довольно незначительном количестве, останется восемь (!) церковных зданий, что с избытком удовлетворит потребность верующих.
По сведениям горисполкома, за закрытие высказалось 4 537 человек, что составило 55% от общего числа избирателей города, хотя известны множество случаев, когда жители подобных постановлений не подписывали, но напротив, желали, чтобы храм действовал и отстаивали его. Для расторжения с общиной верующих договора на пользование здания собора была сформулирована причина – небрежное отношение к сохранности как самого здания, так и имущества, переданного общине в пользование. На заседании было постановлено: «О необходимости закрытия собора согласиться» для использования его под школу. Известно, что иконостас собора был разобран и помещён на хранение в Михаило-Архангельскую церковь. После закрытия собора в его стенах непродолжительное время размещался новообразованный краеведческий музей, а в последующие годы Спасо-Вознесенский собор был разрушен, на его месте разбит Ленинский сад.
Подобная схема закрытия применялась и к другим храмам города. Религиозной общине в разных вариациях предлагалось произвести капитально-текущий ремонт храма с «оскоблением старой штукатурки внутри и снаружи храма, оштукатуркой, побелкой, заменой железа крыши, отделкой цоколя фундамента», и даже «произвести архитектурную побелку во всей церкви, то есть с наложением разных архитектурных рисунков под колер масляных красок» в определённый срок времени. Требуемый объём работы не соответствовал юридическим и финансовым возможностям общин верующих. Неисполнение возложенных обязательств служило поводом для расторжения договора с общиной и закрытия храма. Так, в документе от 4 октября 1929 года окружной административный отдел обратился к церковному совету Троицкой церкви со следующим предложением: «В виду того, что церковь, переданная Вам во временное пользование, в настоящее время требует ремонта, которая по неизвестным причинам Вами до сего времени не ремонтируется, а поэтому административный отдел окрисполкома предлагает немедленно приступить к ремонту её с таким расчётом, чтобы церковь была отремонтирована в течение нынешнего года». На что церковный совет дал ответ: «В виду отсутствия необходимых к ремонту церкви средств, таковой произвести не предоставляется возможным». Тогда горсовет постановил: «На основании постановления ВЦИКа и СНК РСФСР от 8 июня 1929 года предложить окружному административному отделу вывесить на церкви объявление о её сдаче. При запросе со стороны религиозных объединений ставить перед ними условия о необходимости её ремонта. По истечении недельного срока с момента объявления о сдаче церкви полагать необходимым возбудить через окружной исполком перед облисполкомом ходатайство о разрешении закрытия церкви, реализации её имущества и использования здания для нужд общественно-полезных учреждений, для чего сейчас же собрать заявки местных учреждений и организаций о возможностях использования здания закрывающейся церкви». Церковь была закрыта и в дальнейшем разрушена.
В начале 1930 года некие граждане города в письменной форме требовали принять меры к прекращению колокольного звона, снять с церквей колокола и передать их в фонд индустриализации страны. На заседании президиума Бугурусланского окружного исполкома от 17 февраля 1930 года за №19 было постановлено: «О снятии колоколов (со всех церквей города) согласиться». В тот же год постановлением окрисполкома было окончательно утверждено решение горсовета о снятии колоколов со всех церквей города. Бугурусланскому «Рудметалторгу» было предложено провести учёт колоколов во всех храмах, и после их снятия принять на склад. С последней надеждой обратилась к горсовету община Покровской церкви, испрашивая оставить самый большой колокол на колокольне для использования его, по сложившейся традиции, в особых случаях – при пожарах, буре, метели. С уверенностью можно сказать, что их просьба осталась неуслышанной. С подобным прошением – выделить один из конфискованных церковных колоколов для нужд, обращалась в горсовет и пожарная часть города. 28 февраля 1930 года народный комиссариат финансов (Москва) информирует самарское краевое финансовое управление: «Количество цветного лома (в виде колоколов) значително превысило потребности промышленности в текущем году… в виду загрузки складов промышленность отказывается от дальнейшей приёмки лома… одновременно… принять все меры к тому, чтобы темп проводимых кампаний по ликвидации молитвенных зданий и снятию колоколов ни в коем случае не был снижен». Также было озвучено постановление: «Золочёные деревянные иконостасы, рамы, иконы и прочее должны пересылаться в самарский Горфо (городской финансовый отдел) для смывки золота». Часть церковной утвари закрытых храмов была передана городскому советскому театру бесплатно, но впоследствии горсовет постановил: «Взыскать с театра стоимость купленного им церковного имущества», что оценивалось на сумму более трёхсот рублей. Не трудно предположить, как использовалась церковная утварь и облачение. Одна из театральных постановок имела название «Дурные пастыри». Она готовилась к показу незадолго до мученической кончины настоятеля Спасо-Вознесенского собора Константина Сухова.
В 1934 году Бугурусланским горсоветом было принято решение о расторжении «Договора на культовое здание с общиной Михаило-Архангельской церкви». После его закрытия колокольня храма была переоборудована под парашютную вышку. 15 мая 1937 года постановлением бугурусланского райисполкома за №368 здание закрытой Михаило-Архангельской церкви было передано под татарско-башкирский клуб, а уже 29 июня 1937 года постановлением бугурусланского райисполкома за №440 храм был передан под складирование двух тысяч тонн зерна. В то же время под склад было передано здание Троицкой монастырской церкви «ёмкостью» две тысячи четыреста тонн. Впоследствии здание Михаило-Архангельской церкви было разрушено, а на его месте, между улицами Чапаевская и Рабочая, ниже профессионального лицея №8, возведены частные постройки.
26 апреля 1934 года горсовет постановил закрыть Александро-Невскую деревянную церковь, после чего она была снесена, а полученный материал использовался для расширения железнодорожного вокзала. Постановлением Куйбышевского крайисполкома от 21 июня 1934 года была закрыта и переоборудована под клуб тракторной школы единоверческая церковь по улице Проломной, 78. В настоящее время здесь действует старообрядческий Успенский храм. Также была закрыта единоверческая Введенская церковь, что на берегу Кинеля. Здесь разместилась библиотека, а затем здание было переоборудовано под РДК.
3 января 1937 года Бугурусланский горсовет направил в Комиссию по культам при оренбургском облисполкоме сведения следующего содержания: «…Согласно существующих директив, надзор за деятельностью религиозных обществ возложен на Райисполком, поэтому горсовет лишён непосредственного права проверки и контроля деятельности религиозных объединений города, но всё же горсовет, усматривая отсутствие надзора за ними, проверку в 1936 году производил и выявил следующее: все оставшиеся церкви регистрацию проходили только в 1924–26 годах, в то же время общинами заключались договора на пользование молитвенными зданиями и культовым имуществом. Проверки переданного церквам культового имущества ни кем никогда не производились… Опись имущества в копиях и копии договоров имеются только в церквах, ни в РИКе, ни в горсовете подлинных писем и договоров не имеется. Списки членов общин имеются также только от 1928 года. Все церкви г. Бугуруслана вопреки инструкции распространяют свою деятельность не только на город Бугуруслан, но и на селения ближайших районов. Здесь имеют резиденцию епископы трёх (!) разных религиозных направлений, и они руководят религиозной пропагандой в районах… Горсовет имеет большое число постановлений и требований трудящихся города о закрытии всех церквей».
В Бугуруслане в те годы размещалась кафедра Бугурусланского епископа, викария Оренбургской (до 1927 года Самарской) епархии Русской Православной Церкви патриаршей ориентации. В то же время в городе были свои епископы у старообрядцев и обновленцев.
Бугурусланское викариатство Самарской епархии создано в 1923 году (по другим источникам в 1927 году). На Бугурусланское викариатстство назначались епископы, проживавшие в Бугуруслане на поселении или в ссылке. После 1937 года кафедра не замещалась.
Викариатство возглавляли епископы: сщмч. Алексий (Орлов, сентябрь–кон. 1923; некоторые источники указывают на обновленческую деятельность еп. Алексия и датой создания Бугурусланского обновленческого викариатства – 1923), сщмч. Герман (Коккель, 1927–1928), Герман (Вейнберг, 1929–1930), сщмч. Иоанн (Троянский, 1-я половина 1930), Ириней (Шульмин, 15 июля–15 декабря 1930), Мефодий (Абрамкин, 19 февраля–10 мая 1931), Ираклий (Попов, 16 сентября 1931–лето 1933), Артемон (Евстратов, 2 июля 1933–10 мая 1934), Ираклий (Попов, 2-й раз: 30 сентября 1935–ноябрь 1936), Андрей (Солнцев, 13 декабря–20 декабря 1936), Ираклий (Попов, 3-й раз: 21 января 1937–22 февраля 1937).
Кафедра патриаршей («тихоновской») ориентации размещалась в Покровской бывшей монастырской церкви, на что указывает наименование организации: «Покровская православная религиозная община староцерковнического течения». А также анкета, составленная 27 апреля 1936 года на служителя культа Покровской города Бугуруслана церкви Попова Ильи (Ираклия) Константиновича, 1875 года рождения, где в графе «должность» обозначено – епископ. 16 июня 1928 года церковный совет Покровской церкви заключил договор с горсоветом «на принятие в пользование богослужебное каменное здание под наименованием «Покровская Церковь» с богослужебными предметами и принадлежностями на следующих условиях… За неприятием всех зависящих от нас мер к выполнению обязанностей, вытекающих из сего договора или же за прямое его нарушение, мы подвергаемся уголовной ответственности по всей строгости революционных законов». Это была вынужденная мера, чтобы сохранить храм и приход. 29 декабря 1932 года горсовет рассматривал вопрос о закрытии Покровского храма и постановил: «Оформить материалы требований трудящихся о закрытии (Покровской) церкви, направить его на рассмотрение рай. и крайисполкома. Настаивать перед последними о закрытии церкви, т.к. она находится среди студенческого городка в центре общежитий учащихся и культурно-просветительных учреждений». Усилиями и молитвами священноначалия и прихожан храм продолжал действовать. Так, на общеприходском собрании 21 июня 1935 г. верующих собралось 382 (!) человека, но за закрытие Покровской церкви на 1937 год было собрано 4365 голосов.
26 марта 1938 года на заседании бугурусланского горсовета было принято решение о закрытии Покровской церкви, которое было окончательно утверждено решением исполкома Чкаловского облсовета депутатов трудящихся от 22 ноября 1940 года за №2027. Одновременно с Покровской церковью была закрыта и Успенская кладбищенская. Церковное имущество разрешалось передать в государственный фонд, а освободившиеся помещения использовать для проведения культурных мероприятий. Уже через полгода решением бугурусланского исполкома от 31 мая 1941 года за №199
Покровская церковь «в связи с наличием строительно-ремонтных работ по социально-культурным и бытовым учреждениям» была передана на слом: «Разрешить городской строительной конторе немедленно приступить к разборке, закрытой «Покровской» церкви. Разрешить начальнику горстройконторы весь строительный материал – лес, железо кровельное, кирпич использовать на оборудование: прачечной, бани, ремонт школ и лечебных учреждений. На новое жилищное строительство и ремонт выделить до 35% кирпича». Таким образом, накануне Великой Отечественной войны все храмы города были закрыты, многие из них порушены, но вера православная не была уничтожена, она теплилась в сердцах верующих людей, молчаливо и тайно ожидая скорого пробуждения.
В начале 1945 года на Чкаловскую (Оренбургскую) кафедру был направлен епископ Мануил (Лемешевский). В то время по всей епархии действовало только пять молитвенных домов. В 1946 году усилиями владыки Мануила в Бугуруслане была открыта чудом сохранившаяся от разрушения Успенская церковь, которую владыка неоднократно посещал и в ней служил. Эта церковь на многие последующие десятилетия стала центром духовной жизни не только города, но и многих районов, в том числе и Куйбышевской области.

Автор: А.М. Сладков

Приведено по материалам издания:
Оренбуржье православное: история и современность. – Оренбург, 2014.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх