Спасо-Преображенская пустынь

К 155-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ОСНОВАНИЯ

Общий вид Спасо-Преображенского мужского монастыря в начале XX века

Общий вид Спасо-Преображенского мужского монастыря в начале XX века

Три года назад, будучи в Бузулуке, я навестил своего племянника, работающего в одной из строительных бригад по восстановлению и сооружению православных храмов. Николай провёз меня по городу и показал плоды своих с товарищами трудов.

Троицкая площадь Бузулука (храм Святой Троицы разрушен богоборческой властью)

Троицкая площадь Бузулука (храм Святой Троицы разрушен богоборческой властью)

Надо сказать, что в самом Бузулуке они не столь впечатляющи. Если учесть, что в своё время в этом городе было шесть величественных соборов и два монастыря, то восстановленное здание Никольского храма при станции Бузулук и два заново построенных весьма скромных прихода на городских окраинах – это не столь уж значимое достижение за минувшие два десятилетия новой государственной политики в отношении Церкви. Но и оно далось с превеликим трудом.
«Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается», – гласит мудрая русская пословица. Когда в начале 90-х годов в нашей стране появились первые государственные документы о возвращении религиозным организациям культовых сооружений, бузулукский священник протоиерей Борис Сандор начал усердные хлопоты, чтобы вернуть городу хотя бы монастырские храмы. Речь шла о двух чудом сохранившихся церквях Тихвинского женского монастыря, располагавшегося близ старого бузулукского кладбища. До настоящего времени в них размещаются гаражи, склады и котельные Западного предприятия электросетей. Руководство предприятия, узнав о намерении Церкви вернуть принадлежащую ей по закону недвижимость, быстренько поспешило приватизировать её и не идёт ни на какие уступки, хотя предлагался не один вариант компромиссного решения вопроса. Десятилетия упорного насаждения атеистического сознания и мышления не прошли даром.
Такое же неодолимое препятствие возникло на пути возврата верующим зданий и сооружений Бузулукского Спасо-Преображенского монастыря. В его строениях находится колония для несовершеннолетних преступников. Много лет ведётся переписка с федеральными и областными органами власти по поводу возвращения монастырских помещений их законным владельцам, но воз, как говорится, и ныне там.
Однако, уверовав в то, что историческая справедливость рано или поздно восторжествует, поборники воссоздания монастыря стали восстанавливать всё, что не попало в пределы колючей проволоки исправительно-трудовой колонии. И работы оказалось непочатый край. Спасо-Преображенский монастырь, располагавшийся в трёх километрах от Бузулука, занимал довольно обширную территорию. Кроме трёх его основных храмов, занятых в советское время мастерскими и клубами колонии, имелась ещё церковь во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» на пещерах.
История происхождения монастырских пещер до конца не разгадана. В «Предании об Атаманской горе», записанном оренбургским краеведом Петром Завьяловским, говорится, что ещё до основания Бузулука холмы за Самарой были покрыты дремучими лесами, в которых хозяйничали разбойники под предводительством атамана Ваньки Монаха. Они нападали на караваны, шедшие из Азии в Россию, перехватывали русских купцов, отправлявшихся по торговым делам в Персию и Китай. Обосновались разбойники на склонах горы, впоследствии получившей название Атаманской. Там они прорыли подземный ход длиной в версту и соорудили в нём несколько пещер для жилья. Лихие люди со временем рассеялись, а в пещерах поселились монахи-отшельники, старцы, обладавшие даром провидения и целительства. К ним потянулись многочисленные паломники. Тогда-то и возникла мысль об основании на склоне Атаманской горы Спасо-Преображенского монастыря. Его открытие состоялось – 4 октября 1853 года. По мере становления духовной обители обустраивалась и прилегающая к нему территория. На месте, где у подножия горы бил ключ с исключительно чистой, целебной водой, в 1856 году была возведена часовня. Здесь стал совершаться чин водоосвящения. Люди из самых отдалённых мест прибывали сюда, чтобы перед чтимой иконой «Живоносный источник» отслужить молебен с искренней надеждой на исцеление.
На пещерах в 1903 году была воздвигнута церковь в честь прославленной иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» с колокольней. Известно, что Богородичный образ этой иконы являл чудеса исцеления прибегавших к ней верующих ещё в XVII веке. Во время эпидемии оспы в 1768 году императрица Екатерина II ходила к иконе на богомолье перед тем, как сделать прививку от болезни себе и наследнику Павлу Петровичу.
Из Скорбященской церкви вёл ход в пещерный скит, устроенный по принципу пещер Киево-Печерского монастыря. Все пещеры соединялись выложенными кирпичом и камнем сводчатыми галереями.
После закрытия монастыря и передачи основных его зданий колонии трудновоспитуемых началось опустошение окрестностей обители. Церковь на пещерах и часовню на живоносном источнике разрушили, подземные ходы и пещеры завалили. Очевидно, не обошлось и без взрывных работ.
Восстановлением всего порушенного и взорванного вокруг монастыря и занялась бригада Николая, так подробно ознакомившего меня с ходом возрождения бузулукских святынь. После экскурсии по городу мы с ним отправились к заречным холмам, где когда-то красовался Спасо-Преображенский монастырь. Его хорошо было видно из города, о чём написала в своих воспоминаниях учительница Павла Александровна Логачёва, прожившая в Бузулуке без малого 95 лет: «Издали было очень интересно смотреть на красный кирпичный монастырь с белой отделкой, на высокую колокольню с часами, на домики для монашеских келий и поодаль, пониже, на дома для приезжих. Монастырь был окружён лесом, а вокруг его церкви разбивался цветник, где росли кусты белых и розовых пионов и огненно-красные «царские кудри».
За семь десятилетий местность за рекой Самарой изменилась до неузнаваемости. Главной достопримечательностью стала широкая, высоко поднятая асфальтированная дорога, уходящая на север, к Бугуруслану. Вправо и влево от неё – множество дачных домиков, поражающих своим убогим однообразием. На пути к монастырю нам встретился изрядно запущенный водоём, именовавшийся ранее озером Синещёким. О нём с времён Гражданской войны сохраняется дурная слава. Захватившее Бузулук в июле 1920 года восставшее воинство красного начдива Александра Сапожкова учинило жестокую расправу над иноками Спасо-Преображенской обители. Как пишет Н. Иванова, автор интересного исследования «Бузулукские черноризницы», «в Синещёком озере сапожковцы топили насельников Спасова монастыря: привязав их за ноги верёвками, верховые волокли монахов по земле и окунали в озеро вниз головами…».
За озером дорога пошла в гору, и вскоре мы оказались около небольшой живописной церковки. Это и был воссозданный заново храм на пещерах. Строителям удалось найти остатки старого фундамента, укрепить его, возвести кирпичные стены, соорудить колокольню и водрузить на ней православный крест. Внутри церкви ещё ведутся отделочные работы, но службы и молебны в ней уже начались. Мы с Николаем приехали, когда прихожане уже разошлись. В маленьком притворе было темно, и мой провожатый отправился включать свет. Вспыхнула лампочка, и я обомлел: в нескольких шагах от меня в полу зиял двухметрового диаметра колодец, уходящий глубоко вниз. Это и был расчищенный вход в монастырские пещеры. Сколько нужно было приложить сил и усердия, чтобы вручную, с помощью лопат и вёдер извлечь на поверхность десятки кубометров грунта!
Но самым трудным оказалась не расчистка шестнадцатимет­рового колодца, а раскопка засыпанных и обрушившихся пещерных ходов. Эта работа продолжается до сих пор, она не только трудоёмка, но и опасна: земляной свод в любой момент может рухнуть. Николай взял риск на себя, он сам прокладывает дорогу в подземном лабиринте, а его товарищи по цепочке передают наверх ёмкости с грунтом. Для безопасности Николай надевает каску, привязывает на спину специальный деревянный щит, хотя защита эта чисто символическая. Гораздо прочней кирпичные своды, которыми он укрепляет расчищенные ходы. Так метр за метром раскрывается тайна монастырских пещер. Восстановлена и освящена часовня живоносного источника. Сюда вновь хлынули паломники из разных мест, проводятся экскурсии из школ и колледжей Бузулука и района.
А теперь пришло время назвать имя того, кто является инициатором и духовным руководителем всех многотрудных работ по возрождению Спасо-Преображенского монастыря. Это иеромонах Виталий (в миру – Вячеслав Евгеньевич Климов). Мне удалось встретиться и побеседовать с этим представительным и не по годам солидным человеком. Ему за тридцать, он коренной бузулучанин. Не без удивления я узнал, что учился он в средней школе №4, где мне когда-то довелось начинать трудовую деятельность. Директорствовал тогда Александр Витальевич Сергиевский, невидный и негромкий человек, но трудяга и интеллигент. Он был сыном репрессированного священника, о чём в те годы говорили вполголоса.

Бузулукский женский монастырь (разрушен богоборческой властью)

Бузулукский женский монастырь (разрушен богоборческой властью)

Отцу Виталию было интересно узнать об этом. Он заметил, что Бузулук – это особый город, нигде так, как в нём, не был высок уровень духовности жителей. В конце XIX столетия, пожалуй, во всем Заволжье не отыскалось бы такого уездного местечка, где на пятнадцать тысяч жителей приходилось столько православных приходов. Только на одной, не очень протяжённой улице Самарской (ныне М. Горького) располагалось три старинных капитальных храма – святителя Николая-Угодника, благоверного князя Александра Невского и Свято-Троицкий. Николаевский собор строился по проекту знаменитого архитектора Константина Тона, главным произведением которого был, как известно, храм Христа Спасителя в Москве. Но всех величественнее в Бузулуке был Свято-Троицкий собор, возведённый в византийском стиле по проекту академика архитектуры В.Я. Лангвагена. Вот как писал об этом храме в середине XIX века член Казанского экономического общества К.Г.Евлентьев: «Бузулуцкая церковь Св.Троицы по всем отношениям принадлежит к лучшим в губернии… С колокольни ея виден весь Бузулук и некоторые окрестные селения, самая же церковь по Оренбургскому тракту видна за 25 верст, а по Самарскому за 35». В 1868 году при посещении Бузулука в Троицком соборе побывал великий князь Владимир Александрович, третий сын императора Александра II, будущий президент Российской академии художеств. Сопровождал великого князя самарский губернатор Григорий Сергеевич Аксаков, сын писателя.
Беседа с отцом Виталием побудила меня обратиться к самому сложному периоду истории Бузулука – его жизни на переломе двух эпох. До революции это был тихий, спокойный и уютный городок. Большинство его обитателей жило в достатке, бедных было мало. В воспоминаниях той же П.А. Логачёвой несколько страниц посвящено описанию торговых мест с подробным перечислением продававшихся товаров и продуктов. Цены на них поражают доступностью для населения: мука I и II сортов – соответственно 1 рубль и 80 коп. за пуд (16 кг); мясо – от 7 до 18 коп. за фунт (400 г); колбасы: варёная – 25 коп., копчёная – 45 коп. за фунт, водка – 22 коп. за поллитра, шоколад – от 5 до 50 коп. за плитку и т.д. Во всех учреждениях и учебных заведениях города отмечались все двенадцать великих церковных праздников, соблюдались посты. К Рождеству и Пасхе служащим выдавали двойное жалованье. В эти дни церкви ломились от нарядного народа. «Так тихо и мирно жил наш городок в начале века, – пишет Павла Александровна. – Люди были простые, доброжелательные, жалостливые друг к другу. Вели себя благопристойно, не кричали, не выражались скверными словами, молодые не курили… Кражи, драки, насилие случались редко, как события из ряда вон выходящие… Жуликов почти не было, в дома не лазали…». П.А. Логачёва, писавшая свои мемуары в советское время, для характеристики жителей дореволюционного Бузулука не решилась использовать слово «богобоязненные», хотя оно наиболее подходящее в данном случае.
Спокойная, размеренная жизнь в Бузулуке закончилась с революцией и гражданской войной. Три раза переходил город от красных к белым, и всё это время в его окрестностях шли ожесточённые бои. Всякий раз при смене власти шло разбирательство: кто помогал большевикам или сочувствовал казакам, кто состоял в эсерах или был на стороне белочехов. После подавления мятежа Сапожкова, кстати, обстрелявшего город из пушек, некоторые бузулучане получили немалые тюремные сроки – от 5 до 10 лет. Вина их была пустячной: кто-то был на митинге и слушал речи, кто-то снарядил в обоз подводу, кто-то накормил сапожковца, кто-то дал ведро напоить коня.
После потрясений гражданской войны грянул голод 1921 года. Вместе с другими его пережила писательница Надежда Чертова, работавшая в то время завполитпросветом Бузулукского укома комсомола. «Это была почти двухлетняя эпопея беспредельных, нечеловеческих страданий и великого множества смертей, – писала она в повести «В глубине степей». – Приехавший в Бузулук М.И. Калинин, выйдя из вагона, увидел высокие штабеля обнажённых трупов, – их, наверное, приготовили к захоронению, – и заплакал. Видела я слезы и на мужественном лице Нансена – он тоже посетил нас». В своей книге Н. Чертова рассказывает о поразительном человеческом документе – протоколе собрания крестьян одного бузулукского хутора: «В первом, коротеньком пункте собрание обращалось к жителям с просьбой: все, кто почует близость смерти, должны держаться поближе к вырытой на окраине хутора братской могиле, потому что хоронить некому. Во втором, длинном пункте было изложено обращение к М.И. Калинину. Хуторяне просили всероссийского старосту помнить о них и прислать семена пшеницы, чтобы весною те, кто останется жить, сумели засеять поля. В конце протокола была сделана приписка. Смысл её был такой: неужели никто не вспомнит о наших страданиях, нашей смерти, о нашей надежде, что на полях снова зашумят хлеба? Ведь жили же мы на свете…».
Не успел Бузулук прийти в себя после голода, как начались репрессии. В первую очередь они коснулись Церкви и её служителей. Разрушение храмов и притеснение священников сопровождались оголтелой антирелигиозной пропагандой. Однако деятельность «воинствующих безбожников» не заладилась с самого начала. Старожил Бузулука Г.М. Шварц рассказывал мне, как в 1924 году ему довелось быть на диспутах местных антирелигиозников с небезызвестным протоиереем Александром Введенским. Не найдя в уездном городке столь же серьёзных оппонентов, как А.В. Луначарский, с которым ему не раз приходилось дискутировать в Москве, митрополит устроил бузулукским марксистам настоящий погром. «»Вы говорите, сознание определяется бытием? Так вот: в сознании миллионов на протяжении тысячелетий было и есть бытие Бога. О чём же говорить?». В заключение диспута, дабы показать полную несостоятельность атеистов, Введенский, обратившись к публике (а дело было в пасхальный день) возгласил: «Христос воскресе!». В ответ грянуло дружное: «Воистину воскресе!»».
Исчерпав методы убеждения, новые власти пошли на репрессивные меры. В конце 20-х – начале 30-х годов в Бузулуке и Бузулукском уезде было закрыто 105 храмов. В соответствии с «законом обострения классовой борьбы» священнослужители и монашествующие были объявлены «враждебным элементом». Летом 1937 года начальником Оренбургского областного управления НКВД был назначен А.И. Успенский. Выдвиженец самого председателя ОГПУ Г.Г. Ягоды, он дослужился до помощника коменданта Кремля по внутренней охране, но после смещения своего высокого покровителя попал в опалу и был отправлен в Оренбург – по сути дела в ссылку. Ему надо было реабилитировать себя, поэтому в наших краях он «почистил» столько народу, что заслужил публичную похвалу самого Ежова. Репрессии в области шли по-стахановски. До опергруппы и райотдела НКВД Бузулука был доведён план: в июле – августе 1937 года выявить и уничтожить не менее пятидесяти врагов народа. «Где их столько найти в этом захолустье?» – недоумевал начальник Бузулукской опергруппы НКВД П.И. Князев. И тогда в голове у него возник «гениальный» план, получивший название «Дело о церковно-фашистской повстанческой организации». Её руководителем был «назначен» настоятель Кладбищенской церкви Н.Д. Троицкий. Зловещий ярлык активных «повстанцев» получили священники А.И. Невский, К.И. Металлов, Г.Ф. Дунаев, Г.П. Трилевский, А.М. Спасский, В.А. Сергиевский, Н.А. Покровский, П.Е. Бельский, И.И. Лисицын, Ф.А. Шаповалов, дьяконы К.А. Тихменев и И.П. Рябов, иеромонах М.Е. Перняцев, монахини С.Д. Абрамова и М.П. Херувима и десятки других служителей религиозного культа. Уголовные дела на всех были сфабрикованы, большинство обвиняемых расстреляны.
Не пощадили даже 84-летнего старца, слепого от рождения схимонаха Максима (Матвея Егоровича Пилипцева), которого в Бузулуке звали святым Максимием. 45 лет он прожил в Спасо-Преображенском монастыре – послушником, звонарём, а затем был пострижен в монахи, позже принял схиму. После закрытия в 1929 году монастыря Максимий был арестован и отправлен на поселение в Алма-Ату на три года. По возвращении из ссылки жил у сестры в Самаре, потом перебрался в Бузулук. Здесь-то его и зачислили в контрреволюционеры и фашисты. Любопытна справка, выданная следственным органам Бузулукским горсоветом: «Пилипцев ведёт активную контрреволюционную агитацию среди отсталой части трудящихся за восстановление «святой церкви». Делает приёмы на дому, доказывает неизбежность гибели советской власти и восстановления фашизма в России. Всячески дискредитирует новую сталинскую Конституцию. В период исполнения приговора над бандой врагов народа – Зиновьева, Каменева и других, Пилипцев оплакивал их и доказывал отсталой части трудящихся, что решение суда неправильно».
В документальной повести В. Никитина «Тени на улице Серго» старцу Максимию посвящены проникновенные строки: «Его знали многие, кто жил и подвизался под покровом Спасо-Преображенского монастыря, кто приезжал как паломник поклониться святыне земли русской в Бузулуке. И всех, кто встречался с этим удивительным человеком, охватывало чувство благоговения, так как от облика его веяло чистотой, кротостью и любовью. Для богатого, равно как и для убогого, всегда были открыты двери его дома. Шли к нему больные и страждущие, шли со всяким горем, несчастьем и нуждой, и никто не уходил без помощи, совета и утешения. За праведность свою он получил от Бога великий дар прозорливости и благодать исцеления. Высоко стоит его молитвенный подвиг. Он как свеча сгорел на христианском горизонте перед престолом Господним, и народ назвал его святым при жизни. Даже в официальных документах советской власти указывалось: «в контрреволюционных целях произведён в святые»».

Петропавловский собор в Бузулуке (уничтожен атеистами в 1961-м году)

Петропавловский собор в Бузулуке (уничтожен атеистами в 1961-м году)

К 1960 году в Бузулуке оставались всего две церкви: Петропавловская (на месте нынешнего кинотеатра «Берёзка») и Всехсвятская или Кладбищенская. В хрущёвские времена началось новое наступление государства на религию. В связи с укрупнением колхозов и совхозов были ликвидированы тысячи исторически сложившихся населённых пунктов, а существовавшие там церкви и религиозные памятники разрушены. Всего в годы так называемой хрущёвской оттепели в СССР было закрыто около 6 тысяч православных храмов. Весной 1961 года в Бузулуке снесли Петропавловский собор, простоявший в городе 170 лет. При его закрытии произошёл самый настоящий скандал: забаррикадировавшихся в церкви старушек комсомольские активисты выдворяли насильственно – кого выносили на руках, кого выталкивали взашей. Умерший несколько лет назад в Оренбурге П.В. Кузин, возглавлявший в те годы Бузулукский горсовет, с горечью и сожалением вспоминал этот постыдный факт. «А что мне было делать?» – сокрушался он. – Ведь работавшего до меня председателя исполкома за неисполнение в срок решения о сносе храма сняли с работы».
Инцидент со скандальным закрытием бузулукской церкви стал известен в Москве. Когда в 1962 году Хрущёв, возвращаясь из целинных районов страны, проезжал через Бузулук, то, появившись в створе вагона, первым делом спросил местное начальство: «Ну что вы тут натворили с церковью?» Наш «дорогой Никита Сергеевич» явно слукавил. Именно с его благословения в стране развернулось новое наступление на религию. Известны грубые высказывания Хрущёва в адрес Церкви, его немотивированное богоборчество. К примеру, он обещал построить к 1980 году коммунизм и показать по телевизору последнего жулика и последнего попа. Что из этого вышло, мы знаем.
Нелишне напомнить, что активно внедрявшееся в советское время богоборчество противоречило марксистским подходам к решению проблемы религии. Уже в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс давали отпор тем реакционным злопыхателям, которые утверждали, что коммунисты хотят уничтожить религию. Высмеивая стремление левых революционеров (бакунистов, бланкистов) «быть радикальнее всех по части атеизма», Энгельс отмечал, что «единственная услуга, которую можно ещё оказать теперь религии, это – запретить вообще всякую религию».
Увы, большевики не вняли этим предостережениям и оказались в роли тех самых «левых революционеров». Придя к власти, они объявили Церковь своим главным идеологическим противником. Были не только стерты с лица земли храмы, осквернены святыни, репрессированы тысячи священнослужителей, но и вытравлены в сознании людей сами основы православной культуры, создававшиеся веками. Несколько поколений советских граждан выросли в обстановке бездуховности, а фактически – в неуважении к собственной истории, ведь вся она зиждется на Православии. Атеистическое сознание вошло, что называется, в их плоть и кровь, и до сих пор у нас немало людей, которые никогда не были в партии, но остаются воинственными безбожниками. Уже в наши дни некогда глубоко православный Бузулук был буквально шокирован, увидев первое в новом веке молитвенное шествие с хоругвями и иконами. Люди при появлении крестного хода не знали, как себя вести. В большинстве случаев отходили в сторону и смотрели издали, удерживая любопытных детей. А из машин выглядывали и, посмеиваясь, вертели пальцем у виска.
Поставив перед собой благородную цель восстановления Спасо-Преображенского монастыря, отец Виталий исходит прежде всего из необходимости вернуть людям утраченную духовность. Ведь монастыри в России испокон веков были не просто учреждениями для отправления культовых надобностей верующих, но и культурно-историческими центрами, своеобразными островками духовности в отягощённом пороками житейском море. С монастырской жизнью связано такое дивное явление в Православии, как старчество. Его традиции были заложены ещё в XV веке Игуменом земли Русской преподобным Сергием Радонежским. В каждой монашеской обители были свои старцы – люди, умудрённые в духовной жизни, чистые душою и способные наставлять других. Ради этого к ним шли за советами не только монахи, но и миряне – со своими скорбями, сомнениями, грехами. Всей России были известны имена старцев Оптиной пустыни. Десятки тысяч людей находили у них поддержку и утешение. Среди посетителей были Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, Вл.С. Соловьёв, К.Н. Леонтьев.
До революции в России было несколько сот монастырей, двадцать два из них – в Самарской губернии, в состав которой входил и Бузулукский уезд со своими пятью монастырями. Наибольшей известностью и посещаемостью пользовались обители, сохранившие в той или иной форме традиции старчества. К ним относился Бузулукский Спасо-Преображенский монастырь, о котором далеко за пределами Самарского края распространилась слава как об «оазисе высочайшей духовности». Толпы паломников, особенно в праздничные дни, заполняли эту обитель в поисках духовного руководства, наставления и утешения. Отец Виталий зачитал мне выдержку из монастырской летописи начала XX века, в которой говорилось о том, что в первую неделю Великого поста «все помещения монастыря заполнены, а народ продолжает прибывать».
Столь высокая значимость монастыря складывалась на протяжении всей его 80-летней истории. И тут очень важно подчеркнуть, что создавался он по уставу древнейшей Глинской обители, которую Серафим Саровский называл «великой школой иноческой жизни». Именно отсюда по благословению святейшего Синода направлялись на служение в другие обители иноки, «особо твёрдые в обете и нравственности». Одним из них был иеромонах Апполинарий, который 25 марта 1854 года был возведён в сан игумена и назначен первым настоятелем Спасо-Преображенского монастыря. В поистине подвижническом труде схиархимандрита Иоанна (Маслова) «Глинский патерик» Апполинарий называется среди усердных молитвенников за Россию, ни на йоту не отступавших от заветов своих богоносных наставников. Он взял на себя особый подвиг ночного бодрствования: привязывал свои волосы к стулу, на котором сидел, а как только начинал засыпать и склонялся вниз, чувствовал боль и просыпался. Тогда будил своего ученика и вместе с ним клал поясные и земные поклоны с молитвой.
Заботами игумена Апполинария в 1856 году обитель обнесли деревянной оградой, устроили корпус для просфорни; в 1857 году заложили храм во имя Казанской иконы Божией Матери с колокольней, освящённый в 1861 году, построили часовню на роднике, где совершалось водоосвящение, странноприимный дом, водяную мельницу, квасоварню, маслобойню, кузницу, баню, хлебные амбары, конюшню. За труды на благо обители Апполинарий был награждён наперсным крестом. Умер он в 1864 году, похоронен на территории Спасо-Преображенского монастыря с левой стороны притвора Казанского храма.
Позднее деревянную ограду монастыря сменили на каменную «полторы сажени высотой и три четверти аршин шириной». В 1869 году открыли школу грамоты, которая находилась в деревянном флигеле. В ней дети различных сословий не только обучались, но и готовились к дальнейшей жизни. Особое внимание уделялось их трудовому и нравственному воспитанию. Этому же служили находившиеся в монастыре библиотека и иконописная мастерская.
Но высшим духовным институтом обители были традиции старчества, которые развивались и умножались многими выдающимися иноками, настоящими подвижниками духа. Монастырь прославился благодаря отшельнической жизни, молитвенным подвигам, дару предсказаний и исцелений старцев Флегонта (Островского) и Максимия (Пилипцева), иеромонахов Сосипатра и Иоанникия, схимонахов Алипия и Иннокентия, монахов Гедеона и Морковия.
Доподлинно известно, что Спасо-Преображенский монастырь летом 1875 года посетил Лев Николаевич Толстой, приезжавший в Бузулук на ярмарку из своего самарского имения. Сын писателя Сергей Львович в своих «Очерках былого» вспоминает: «За Бузулуком был тихий монастырь, где в скиту, в пещере им вырытой, жил отшельник, простой мужик. Отец с ним много разговаривал и очень интересовался им». Некоторые исследователи, в том числе и наш земляк писатель Евгений Курдаков, не без основания считали, что именно под Бузулуком Толстой нашел фабулу своей повести «Отец Сергий».
Рассказ о Спасо-Преображенской обители мне хочется закончить отрывком «Путевых заметок из поездок по Заволжью»* вышеупомянутого К.Г.Евлентьева, относящихся к первым годам становления монастыря: «Вечер безспорно был очарователен, когда мы (т.е. я и мои добрые знакомые) отправились пить чай и кушать уху из свежих карасей в Преображенскую пустынь. Природа за рекой Самарой блестела всею прелестью весенняго убранства. Чтобы достичь пустыни, мы переехали, под самым городом, плашкотный мост прозрачной Самары и пустились по столбовой дороге, пролегающей по займищу. Не много я знаю местностей, которыя столько бы нравились глазу, как это займище… Эта местность состоит, большей частию, из молодого леса, прорезана, во всех направлениях, проезжими дорогами и узкими тропинками, усеяна различной величины озерами, на поверхности коих водится дичь, а в воде рыба, испещрена цветущими кустарниками и другими растениями, приятными для обоняния и взора… Чрез полчаса каких-нибудь мы уже были в пустыни, где нас радушно встретила смиренная братия.
Заведения вновь возникающей Преображенской мужской обители расположены на уступе Атаманской горы, верстах в 3-х от Бузулука, на восхитительном и удобном местоположении. Здесь, под оную обитель, из Дружининскаго оборочного казеннаго участка нарезано 200 десятин земли с лесом, лугами и рыбными озерами. С этого, редкаго по своей красоте, пункта виден весь незатейливый Бузулук, река Самара и озера, покрывающия займище ея, деревня Палимовка и городская мельница на реке Бузулук, а дальше, на конце горизонта, представляется глазу туманная даль, ограниченная лазоревым небосклоном… При обители есть пчельник и кирпиче-делательное заведение; вообще Атаманская местность благоприятствует пчеловодству; на монастырских бахчах засеваются арбузы и дыни, огурцы и разныя корнеплодныя растения. На ключе, бьющем в нескольких шагах от главного корпуса из прелестного Атаманского ущелья, можно устроить мельницу на один постав. Местность вообще изобилует текучими родниками…».

Детская воспитательная колония, что расположена на территории монастыря в наши дни

Детская воспитательная колония, что расположена на территории монастыря в наши дни

Когда читаешь эти строки, в памяти воскресают стихи древнеперсидского поэта Рудаки: «Много пустынь разбито под пышный цветущий сад, и часто увидишь пустыню, где сад золотой был…».
Хватит ли у отца Виталия и его добровольных и, увы, пока немногочисленных помощников сил и терпения, чтоб хотя бы частично восстановить этот некогда расцветавший под Бузулуком «золотой сад»? Ведь им в прямом смысле приходится «собирать камни».
Бог в помощь им в этом благородном деле!

* Сохранены лексика и орфография оригинала

Автор: Иван Коннов

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Евлентьев К.Г. Путевые заметки из поездок по Заволжью. Записки Казанского экономического общества. Казань, 1855.
2. Толстой С.Л. Очерки былого. – М.: Советский писатель, 1949.
3. Чертова Н.В. Деревянные башмаки. Повести. – М.: Художественная литература, 1975.
4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.18. – М.: Политиздат, 1979.
5. Хинштейн А.Е. Тайны Лубянки. – М.: Олма медиа-групп, 2008.
6. Схиархимандрит Иоанн (Маслов). Глинский патерик. Самшит-издат, 2006.
7. Завьяловский П.Т. Предания и сказки оренбургских степей. Чкалов,1948.
8. Логачёва П.А. Бузулук моего детства и юности. Воспоминания. Бузулук, 1999.
9. Кириллова А.Н. С верою в сердце. Бузулук, 2007.
10. Иванова Н. Бузулукские черноризницы. Бузулук, 2006.
11. Никитин В. Тени на улице Серго. Документальная повесть. Бузулук, 2008.
12. Монастыри Самарского края (XVI – XX вв.). Справочник. Самара, 2002.
13. Оренбургские епархиальные ведомости. №8, 2008.
14. Зоркальцев В. КПРФ и религия. Газета «Правда», №123-125, 2000.

Приведено по материалам журнала:
Православный Духовный Вестник Саракташского благочиния № 2(66) за июнь-декабрь 2013 г. – Саракташ, 2013.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх