Становление, строительство и быт Оренбургского Успенского женского монастыря

Слово дилетанта
2 августа 2015
Монастыри, Оренбургская епархия, Православие
Успенский женский монастырь в Оренбурге

Успенский женский монастырь в Оренбурге

История Оренбургского Успенского женского монастыря начинается в середине ХIХ века в виде маленькой женской общины сестер-келейниц, которая постепенно выросла в крупную женскую обитель. Для вступления девушек и женщин в монашество было необходимо с разрешения властей выйти из своего сословия и перейти в духовное звание (духовное сословие).
Что касается сословного состава общины и впоследствии монастыря, то он был довольно разным: казачьего, мещанского и крестьянского сословия. Со временем община приобрела земельный участок, на котором был построен дом. Так началось возведение материальной базы монастыря, все расходы на строительство и приобретение земельных участков оплачивались оренбургскими купцами и меценатами. Монастырь активно обустраивался, но его архитектурный ансамбль был сформирован в начале ХХ века.
Первой игуменией стала старшая сестра Таисия, которую позднее стали величать Таисией I. Матушка Таисия заложила фундамент жизни сестер обители, ею был составлен первый устав и правило для лиц, проживающих в монастыре. Под ее руководством на территории монастыря была открыта первая церковно-приходская школа в Оренбургской губернии.
Со смертью матушки Таисии в 1891 году руководство монастыря легло на плечи монахини Магдалины, которая была с матушкой Таисией с самого начала образования женской общины в Покровской церкви города Оренбурга. Игумения Магдалина управляла монастырем до своей кончины в 1892 году.
После смерти игумении Магдалины управление монастырем было вверено игумении Иннокентии, которая до этого была экономом монастыря, и непосредственно под ее руководством были построены Успенский собор, все крупные жилые корпуса и хозяйственные строения. Матушка Иннокентия была хорошим организатором, что повлияло на развитие монастыря и монастырских мастерских. При ее личном участии были налажены контакты Успенского монастыря со Святой Горой Афон, и было построено Афонское Пантелеимоновское подворье в городе Оренбурге.
После смерти игумении Иннокентии в 1913 году на территории монастыря строительство больше не проводилось. С 1913 года монастырем стала управлять игумения Таисия II, на долю которой выпало быть свидетелем революционного краха России, пережить с сестрами обители Гражданскую войну, гонения, обыски и закрытие монастыря.

Строительство, быт и обустройство
Оренбургского Успенского монастыря

Оренбург середины XIX века – обычный провинциальный город, который имел свое лицо и колорит, простота обычных жилых построек соседствовала с пышностью в оформлении купеческих домов. На то время Оренбург имел свою особую неповторимую европейско-азиатскую окраску.
Религиозная жизнь города была сконцентрирована в двух (кафедральных) храмах города – Преображенском и Введенском, которые находились на набережной реки Урала. Несмотря на отдаленность от больших религиозно-просветительских центров, в городе Оренбурге появлялись единичные подвижницы, которые строили свою жизнь по монашескому образу без совершения пострига. Такое явление в нашем регионе было не редким явлением, таких женщин можно было найти в некоторых церквях города. Обычно это были вдовы или престарелые женщины, которые хотели посвятить свою жизнь служению Богу и Церкви.
Это время отмечено вторым по счету правлением Оренбургским краем генерал-губернатора графа В. А. Перовского с 1851 по 1856 год. Эти годы известны походами Оренбургского казачьего войска в юго-восточном направлении.
В это неспокойное время усмирения кочевых народов начинается история небольшой женской общины при храме Покрова Пресвятой Богородицы. В 1854 году небольшая группа женщин объединяется под предводительством Татьяны Алексеевны Амарцевой, по мужу Конновой, для того, «чтобы приготовить душу свою к подвигам благочестия». Частная община келейниц выполняла различные послушания в Покровской церкви. Читали Псалтирь, пели на клиросе, выполняли хозяйственные поручения по наведению порядка в храме. Сестры общины пользовались большим покровительством купеческой семьи Деевых, которые были частыми прихожанами Покровской церкви, а особенно главы семейства Николая Михайловича, который помогал сестрам, проживающим в частном доме на квартирах, неподалеку от Покровской церкви.
Николай Михайлович Деев предложил сестрам-келейницам создать монашескую общину. В 1859 году начинаются переговоры о выделении земельного участка для проживания общины келейниц. 4 января 1863 года, по ходатайству Деева, городским правлением для общины был выделен участок земли в десять десятин рядом с городским кладбищем в северо-востоке Конно-Сенной площади. На этой площадке до передачи земли было место, куда каждое утро хозяйки выгоняли коров, откуда стадо уходило из города. Вечером пастухи пригоняли стадо на эту же площадку, где выпасенный скот разгоняли по домам.
Выделенную общине территорию после передачи обнесли деревянной оградой. Стараниями сестер общины был устроен огород, для поддержания порядка и охраны территории на общинной земле был построен небольшой саманный домик, в котором была устроена сторожка и склад садового инвентаря. Саманный дом имел печку для отопления и готовки пищи, крыша была изготовлена из дерева и обмазана глиной. На следующее лето после постройки крыша дома-сторожки заросла растительностью. Невысокое строение сторожки с заросшей крышей получило прозвище землянки, потому что было незаметным на фоне огорода. На выделенном участке земли в 1864 году келейницы выкопали колодец и основали жилой корпус.
Очень скоро под настоятельством Татьяны Алексеевны, с благословения Святейшего Синода и с Высочайшего соизволения, сестры получили легальную организацию. На молитву сестры общины ходили в находящуюся рядом церковь Смоленской иконы Божией Матери.
13 ноября 1864 года скончался благотворитель общины Николай Михайлович Деев. Но дело, начатое им, продолжила его семья: в 1865 году при помощи семейства Деевых заканчивается строительство жилого двухэтажного корпуса, который стал именоваться «Белым».
Основание корпуса выложено из природного, добываемого на горе Маяк, камня, обтесанного в блоки. Первый этаж построен из красного кирпича, второй этаж – из деревянного бруса лиственницы. Корпус имел деревянные перекрытия, которые служат и по сей день. С внешней стороны и внутри корпус был оштукатурен и побелен, крыша покрыта железом. Внутри корпус имел сквозной коридор, в конце которого с восточной и западной стороны были деревянные лестницы, связывающие два этажа. Там же располагались два входа – восточный и западный, которые имели пристроенные деревянные сени. Корпус был рассчитан на 36 келий, каждая келия состояла из двух комнат, жилой и бытовой, где располагалась небольшая кухня с печкой и плитой, на которой монахини могли сами себе готовить пищу.
В «Белом» корпусе сестрами общины выполнялись разные послушания в своих келиях, которые были и мастерскими. На первом этаже располагались комната для чтения Псалтири, регентская, малярная мастерская; многие сестры занимались ручной вышивкой и вязанием пуховых платков. На втором этаже находилась мастерская по пошиву одеял. Данные мастерские пользовались у горожан большой популярностью, что выражалось в большом количестве заказов. В 1870 году на первом этаже разместилась первая в Оренбургской губернии церковно-приходская школа.
18 февраля 1866 года на отведенную женской общине площадь в 10 десятин из городской управы была получена дарственная за № 495.
В этом же году на территории общины было начато строительство небольшого храма в честь Святителя Николая Мирликийского. Небольшой храм являлся временной пристройкой к жилому «Белому» корпусу, находился в его юго-западном углу. Объем церкви был построен из кирпича и имел каменное основание, алтарная часть – из дерева. Церковь была оштукатурена и покрыта железом, на крыше располагалась одна глава. Освящение церкви состоялось 18 июля 1868 года. В том же году община была официально утверждена Святейшим Синодом и стала именоваться Оренбургской Николаевской женской общиной. С 1868 года в Никольской домовой церкви стали вестись метрические книги и духовные росписи.
Территория, принадлежащая общине, постепенно застраивалась небольшими домиками-времянками, которые строили женщины, желавшие жить в общине с разрешения духовного начальства. Строились домики-кельи из саманных блоков или дерева; с развитием общины, а чуть позже монастыря, временные дома-кельи перестраивались или просто сносились, а на их месте строили более вместительные дома для насельниц.
Указом Святейшего Синода от 28 сентября 1872 года за № 1994 Николаевская община переименована в Оренбургский Успенский общежительный монастырь.
Следующим крупным жилым сооружением был именуемый среди сестер «Красным» двухэтажный жилой корпус. Строительство закончилось в 1881 году. Корпус построен из красного кирпича со сводчатыми и деревянными межэтажными перекрытиями, крыша покрыта железом. Главный вход располагался со стороны западного фасада и выходил на яблоневый сад, который был за захоронениями с восточной стороны Успенского собора. Нижний этаж был приспособлен под службы, а второй был жилым. В корпусе на верхнем этаже располагалось 14 келий; как и в «Белом» корпусе, каждая келия включала в себя две небольшие комнаты. На втором этаже располагались переплетные и золотошвейные мастерские. Эти мастерские не имели отдельных помещений; монахини, которые несли послушания по данным работам, выполняли их в своих кельях. На первом этаже разместились свечной завод, просфорная и школа для девочек, которая в 1901 году перешла в отдельный ученический корпус. Свечной завод изготавливал свечи для нужд монастыря, рядом, в соседнем помещении, располагался свечной склад. В просфорной изготавливали просфоры не только для монастырского храма, но и для некоторых церквей города. В 1899 году игумения Иннокентия в рапорте Духовной консистории отмечала необходимость строительства отдельного здания для размещения просфорной; в рапорте игумения подчеркивала, что нахождение просфорной в жилом корпусе небезопасно в пожарном отношении и занимает большую площадь в здании. В этом же рапорте был поднят вопрос о размещении сестер на территории монастыря, «с развитием рукоделия все кельи сестрами приспособлены под мастерские, а остальным сестрам жить негде. «Красный» корпус с улицы был обнесен по периметру деревянным палисадником, в котором произрастала цветущая растительность.
В 1880 году для проживания церковного причта на арендованной у города земле, а позднее переданной в дар монастырю, строится жилой дом на средства монастыря возле юго-западного угла монастырской ограды. Построенный дом был разделен на две половины, в которых были размещены семьи священников. В пристроенном флигеле проживала семья дьякона. Во дворе причтового дома располагались сараи с холодными службами.
Следующим значительным сооружением на территории монастыря был игуменский дом, построенный в 1891 году. Игуменский дом был построен возле проездных ворот в юго-западном углу монастырской территории. Дом имел каменное основание с глубоким подвалом, в котором находилась небольшая келия-молельня. Основной объем дома был из деревянного бруса и оштукатурен, украшен наличниками со ставнями. С южного фасада были пристроены теплые деревянные сени, отапливался дом двумя печками, крыша была покрыта железом. В доме игумении помимо покоев настоятельницы располагались монастырский архив и библиотека. Библиотека располагала книгами догматического и духовно-нравственного содержания, монастырь выписывал несколько духовных журналов с приложениями. Книги в библиотеку приобретались на средства от разных благотворителей и хранились в библиотечном шкафу. Все книги находились под наблюдением монахини, которая выдавала их сестрам для чтения. Дом игумении окружал деревянный палисадник с устроенными внутри цветочными клумбами.
Для развития на оренбургской земле женского подвижничества из Оренбургского Успенского монастыря в Илецкую Защиту была направлена монахиня Серафима, в миру Соломия Гусева, для помощи в создании монашеской женской общины, преобразованной в 1900 году в Николаевский женский общежительный монастырь, который стал последователем Успенского монастыря в отношении развития промыслов и рукоделия. В город Оренбург в Успенский монастырь направлялись монахини и послушницы для прохождения обучения в монастырских мастерских.
С ростом числа насельниц обители возникла необходимость строительства отдельного здания для трапезной. Строительство велось с 1893-го по 1895 год. Длина трапезной составляла 19 сажень, ширина 7 1/2 сажени, высота до крыши 3 сажени 1 аршин. Здание трапезной состояло из двух этажей, на первом этаже-полуподвале размещались кухонная кладовая, монастырская пекарня и квасная, которая занимала большой зал под основным залом трапезной на втором этаже. Нижний этаж был выстроен из камня, потолками были каменные своды, выполненные без применения деревянных конструкций. В полуподвальном этаже были настелены деревянные полы. На втором этаже здания трапезной находилась кухня, которая размещалась в восточном крыле трапезной. В западном крыле были подсобные помещения для хранения посуды, дополнительной мебели, расходных материалов. Центральную часть трапезной занимал огромный зал, который имел сводчатые потолки, опиравшиеся на находящиеся в зале столбы. Все внутреннее пространство трапезной, а особенно столовый зал, было расписано сестрами монастыря, стены были покрыты узорами и орнаментом, выполненным в древнерусском стиле.
О проведении в монастыре трапезы можно сказать следующее: общим столом в будничные дни все сестры монастыря не пользовались. На общей кухне приготавливались супы или щи, каши, а на пекарне выпекались хлеба. Обед и хлеб выдавались сестрам в келии. Каждая келия имела при печах особые «таганки» – плитки, на которых из своей провизии приготавливали себе пищу. В трапезной общие обеды устраивались в праздники и первый день Пасхи, где сестры вместе с начальствующими и гостями разговлялись. В трапезной монастыря по заказу горожан устраивались поминальные обеды. Во время обедов в столовом зале трапезной одной из сестер читались жития святых.
Рядом со зданием трапезной были построены каменные амбары с погребами. Под крайним западным амбаром была устроена каменная несгораемая кладовая, длина которой составляла 10 сажень, ширина 7 сажень, высота 3 сажени. Стены кладовой были построены из природного обработанного камня, полукруглый свод выстроен из красного кирпича, в восточной и западной стене были изготовлены вентиляционные шахты. Благодаря архитектурным особенностям и глубине нахождения в кладовой сохранялась постоянная температура, с незначительными изменениями в температуре и влажности в разное время года.
В 1897 году рядом с Успенским собором был построен каменный сарай для хранения церковных дров.
К 1899 году была достроена каменная стена, окружающая монастырь с четырех сторон.
В 1898 году у проездных ворот была построена каменная привратницкая, длина которой составляла 6 сажень, ширина 4 сажени, высота 1 сажень 2 аршина. В привратницкой посменно дежурили сестры монастыря, контролируя выход монахинь из монастыря в город, и препровождали гостей к настоятельнице монастыря за получением пропуска на посещение территории или разрешение на проживание.
К 1899 году по углам монастырской ограды были построены башни, круглые, в диаметре 1 сажень 2 аршина, высота башен составляла 3 сажени.
В ограде были устроены двое новых ворот с одной каменной часовней.
Главные проездные ворота, которые располагались с правой стороны колокольни, были построены из кирпича, в сводчатом стиле; проездные ворота имели находящиеся по бокам калитки. Главные ворота были оштукатурены и выкрашены масляной краской, над проездными воротами в сводчатую нишу был установлен написанный сестрами монастыря на цинке большой образ Спасителя с предстоящими Богоматерью и Иоанном Крестителем. Над калитками были установлены иконы Благовещения и Введения во храм Пресвятой Богородицы.
Причем эти ворота были построены при реконструкции стен монастырской ограды в 1898 году при игумении Иннокентии. До реконструкции главные проездные ворота были так же построены из кирпича, и имели по бокам калитки, над проездной частью ворот был закреплен небольшой образ и крест. Первые проездные ворота по стилистике были похожи на многие городские каменные ворота.
Рядом с главными проездными воротами была построена небольшая каменная часовня размером в 1 1/2 сажени.
Другие ворота были построены из кирпича и с левой стороны колокольни, они выходили на угол ограды монастырского кладбища и использовались как проездные кладбищенские ворота. Рядом с этими воротами была построена небольшая деревянная столб-часовня. В 1899 году по заказу монастырского начальства были изготовлены и вызолочены сестрами монастыря чугунные кресты на главках обоих ворот.
К 1900 году было закончено строительство ученического корпуса, в который переехала монастырская школа из «Красного» корпуса. Корпус имел длину 13 сажень, ширину 7 сажень и высоту 3 сажени. Он имел главный вход со стороны Конно-Сенной площади (современная улица Маршала Жукова), другой вход располагался со стороны двора. В здании школы в северо-западном углу находилась привратницкая с отдельным входом. Выход находился возле самих проездных ворот. Здание школы имело паровое отопление и находящийся внутри здания санузел.
В 1903 году заканчилось строительство каретного двора, который располагался в юго-восточном углу монастырской ограды. Для обеспечения конюшен водой был выкопан надворный колодец-журавель. В одном комплексе с каретным двором находился коровник и конюшни, длина которых составляла 18 саженей, ширина 4 1/2 сажени, высота 2 сажени 2 аршина. Для проживания смотрящих за хозяйственной частью конюшен был построен каменный флигель для размещения лошадниц, длина которого составляла 6 1/2 саженей, ширина 3 сажени 1 аршин, высота 2 1/2 сажени. Для проживания коровниц был построен деревянный флигель, длина которого составляла 5 саженей, ширина 3 сажени, высота 2 сажени. Для хранения инвентаря и кормовых запасов на скотном дворе был построен деревянный амбар, площадь которого в диаметре составляла 2 1/2 сажени. Все деревянные постройки на скотном дворе с внешней и внутренней стороны были отштукатурены и покрыты железом.
Для нужд насельниц монастыря в 1904 году была построена монастырская больница, устроенная в особом доме, который состоял из двух комнат для больных и квартир для сестер, ухаживающих за больными. По случаю войны с Японией монастырем были собраны пожертвования на санитарные нужды и на усиление флота на сумму более 500 рублей. В монастырскую больницу были закуплены новые кровати для помещения раненых, чтобы свозить тех раненых, которым не хватало места в госпиталях города. Всего в монастыре за время Русско-японской войны находились 10 человек разного физического состояния.
Успенский монастырь в ХХ веке достигает своего ремесленного расцвета; для нужд монастырских мастерских к 1907 году строится отдельный большой двухэтажный «Новый» корпус из кирпича на каменном основании. Главный вход в «Новый» корпус располагался с северной стороны, другой дополнительный вход был устроен с восточной стороны. В подвальном помещении располагался котел для парового отопления корпуса. На второй этаж от главного входа вела каменная лестница с чугунными перилами. В корпус были подведены водопровод и электричество, крыша корпуса покрыта железом.
Для пуховых мастерских в северо-восточной части монастырской территории был построен отдельный деревянный корпус, длина которого составляла 17 саженей, ширина 4 сажени, высота 2 1/2 сажени. С внешней и внутренней стороны пуховые мастерские были оштукатурены, рядом для сушки платков были пристроены деревянные навесы.
Для проживания насельниц на территории монастыря в разное время были построены деревянные флигели, второе название которых по некоторым документам – дома-келии, размерами приблизительно в длину 6 саженей и шириной 3 1/2 сажени. Все строения внутри и снаружи оштукатурены, покрыты железом и покрашены масляной краской. Эти строения представляли собой по архитектурной стилистике распространенные в казачьих селениях дома, и это неудивительно, так как подавляющее количество монашествующих сестер и послушниц выходили из крестьянского и казачьего сословия, что отразилось во время строительства данных строений.
К 1917 году архитектурный комплекс монастыря представлял собой смешение архитектурных стилей, которые были распространены на территории Оренбургской губернии. Всего к закрытию монастыря на территории обители располагалось 50 разных строений.
Центром архитектурного комплекса был большой двухэтажный Успенский собор. Эклектичный, с явно проявляющимся неовизантийским стилем, монастырский храм с колокольней занимал второе место по посещаемости приезжими после кафедрального собора.

Монастырский храм, богослужение и жизнь прихода

В 1867 году из Губернского правления старшей сестре оренбургской Николаевской женской общины Таисии был выдан план на постройку большой двухэтажной церкви. Проект монастырского храма был подготовлен архитектором Константином Тоном. План храма создан по подобию храма Елецкого женского монастыря. Возводить храм в городе Оренбурге взялся архитектор Г. Монтерот дю Шон. В 1868 году Преосвященным Митрофаном* была совершена торжественная закладка первого камня в основание нового храма. Во время строительства из-за особенностей грунта в несущей конструкции храма произошли изменения, что вызвало деформацию фундамента храма.
При завершении строительства каменного купола произошла ошибка в расчетах, которая заключалась в несоразмерности массы купольного давления с объемом внутренних столбов, на которых должен был держаться световой барабан вместе со всеми сводами второго этажа. Данная ошибка касалась не только размеров несущих столбов, но и строительного материала, а именно, качества используемых строительных материалов.
Вследствие этой весовой несоразмерности, когда строители стали сводить свод купола центрального барабана, несущие столбы сели и дали трещину. При этом зданию храма грозила двойная опасность: обрушившийся купол мог легко проломить своды первого этажа, а этот последний, разрушаясь и падая, мог в свою очередь раздвинуть и разрушить внешние несущие стены. Это обстоятельство произвело страшную панику среди строителей, которые в срочном порядке покинули строительную площадку. Об этом происшествии было доложено в городскую управу, где постановили вмешаться в это дело полиции, храм был оцеплен, последовал запрет на продолжение строительных работ. Архитектор Монтерот в экстренном порядке внес поправки в проект, которые должны были изменить ситуацию.
Монтерот вместе с монахинями решились на последнее средство – они своими руками сбросили с купола весь кирпич, и это оказалось самым верным. Осадка столбов остановилась, а вместе с тем и миновала опасность обрушения. После исправления и усиления несущих столбов было решено изготовить центральный барабан и купол из деревянного бруса вместо каменного. С исправленным первоначальным проектом строительство храма подходило к завершению, после чего были начаты отделочные работы.
Внутренность храма делилась на два этажа, в нижнем этаже имелось три престола: главный – в честь Воздвижения Животворящего Креста Господня, правый придел – в честь Казанской иконы Божией Матери, левый придел – в честь святого пророка Илии; все три придела устроены и освящены во второй половине 1870-х годов.
В списках главных достопримечательностей церкви нижнего этажа первое место занимала Иверская икона Божией Матери, принесенная со Святой Горы Афон 23 мая 1874 года. Перед этой иконой в память чудесного избавления обители и храма от ужасного пожара 1879 года читался особый акафист по субботам после Литургии. Здесь же находилась другая икона Божией Матери, именуемая «Экономисса», привезенная также с Афона. Обе иконы помещались за колонною правого клироса в особо устроенном киоте. Перед иконами в позолоченном футляре находились частицы святых мощей великомученицы Варвары, святых Евфимия, Игнатия и Акакия.
Верхний этаж храма в сравнении с нижним этажом был гораздо выше и светлее. В нем были устроены тоже три придела; из них главный – в честь Успения Богородицы, отчего и сама обитель именовалось Успенской. Устройство иконостаса в этом приделе продолжалось почти два года. Работы производились на средства жертвовательницы, купчихи по сословию, вдовы Анастасии Федоровны Введенской, которая по смерти мужа и одного из сыновей решила принять монашество. Она устроила на свои сбережения дорогостоящий в изготовлении резной иконостас, тем самым желая отдать последний долг и сделать поминовение душам дорогих ее сердцу людей. Боковые приделы второго этажа были освящены в честь Святителя Николая и великомученика Пантелеимона.
20 сентября 1875 произошло освящение главного престола Успенского храма, а в 1887 году было закончено строительство колокольни. Пятиглавый храм и многоярусная колокольня производили самое сильное впечатление не только с близкого, но и с дальнего расстояния, поскольку находились они на высокой точке.
Объем храма был решен в принятом и актуальном в то время стиле, почти кубический, четко разделенный на два этажа междуэтажными тягами с оконными проемами на обоих этажах. Западный фасад был выделен широким ризалитом почти на всю ширину фасада, завершающимся фронтоном. Оконные проемы имели полуциркулярное завершение, были увенчаны сандриками фронтонного типа. Вертикальные выступы с нишами выделяли углы постройки, все главки храма имели луковичный профиль.
Колокольня отличалась срезанными углами, получая тем самым вместо четырех восемь углов, что особенно было заметно в верхнем ярусе, так как он по объему был значительно уже основания.
Первоначально на Успенском храме были установлены деревянные, обитые железом, кресты, которые очень скоро потемнели. В 1897 году была перекрыта средняя глава церкви новой жестью, и был сооружен медный вызолоченный через огонь крест, но поднятие креста было отложено на весну следующего года. Храм имел в вышину от фундамента до креста 18 саженей (38,34 м), длину от горнего места до паперти 18 саженей (38,34 м), от северной стены до южной 10 саженей (21,3 м).
Первоначально здание церкви было отделено от колокольни небольшой площадкой, колокольня по первоначальному замыслу должна была выполнять функцию проездных ворот, но от этой идеи отказались, позднее, в 1889 году, колокольня была соединена со зданием храма каменным сводчатым коридором, который был покрыт железом. В коридоре были две каменные лестницы в верхнюю церковь. Наверху с правой стороны лестницы была устроена кладовая и две небольшие кладовые внизу под лестницами. Однако вход в храм через колокольню продолжал носить название Святых врат, по-видимому, из-за художественного оформления и церемониального использования его по государственным и церковным праздникам.
Клирос на первом этаже храма был сделан под ближайшим к входу сводом. Для этого в арках, отделяющих эту часть церкви, были вмонтированы железные переводы, на которые были положены бревенчатые балки и сверху настелены полы. На краю балкона были установлены кованые витиеватые перила, для подъема на балкон была устроена чугунная винтовая лестница. Балкон использовался для помещения певчих и иногда при большом стечении народа там располагали молящихся с целью увеличения вместительности церкви. На втором этаже клирос располагался на солее, за иконами, которые находились перед иконостасом у несущих колонн.
В 1903 году заканчивается роспись первого этажа масляной краской, и был устроен новый иконостас в среднем приделе, с 1908-го по 1909 год вызолоченный сестрами монастыря. А в 1910 году были устроены два новых придельных иконостаса, которые были вызолочены в том же году. С 1903-го по 1914 годы роспись храма проходила под руководством художника Лукиана Попова. За свою работу Лукиан Попов не брал оплату, что подтверждают приходно-расходные ведомости. Скончался Лукиан Попов в мае 1914 года, и за неимением средств на погребение он был похоронен на общественные пожертвования. В 1913 году была окончена роспись масляными красками второго этажа монастырского храма.
Монастырская колокольня была заложена в 1885 году на одинаковом с храмом стилобатном основании, окончено строительство в 1887 году.
От основания до креста высота колокольни составляла 46,8 метра. На втором ярусе колокольни в сентябре 1893 года был освящен придел в честь Иверской иконы Божией Матери. Иверская церковь была небольших размеров: длина от входных дверей до западной стены составляла 8 аршин (5,68 м), ширина от северной до восточной стены 10 аршин (7,1 м). Богослужения, из-за небольшого пространства церкви, часто не проводились, а совершались требные молебны перед Иверской иконой Божией Матери. Список иконы Божией Матери был написан в Афонском Пантелеимоновом монастыре, подарен Оренбургскому Успенскому монастырю в мае 1874 года крестьянкой Анной Суркиной. 3 июля 1888 года на колокольню были подняты колокола. Церемония подъема колокола, пожертвованного Успенскому монастырю купцом Петром Михайловичем Деевым, привлекла 16 ноября 1896 года массы благочестивых христиан и любопытствующих горожан. Колокол весил 262 пуда 30 фунтов и имел надпись: «В память рождения Великой княжны Ольги Николаевны». Колокол был отлит в Ярославле и куплен на Нижегородской выставке. Колокольня, как и храм, была снаружи оштукатурена цементным раствором и окрашена масляной краской. В колокольне на первом ярусе располагались Святые врата, которые вели через коридор в храм. На Святых вратах были живописные изображения преподобного Антония и Феодосия Печерских, Архистратига Михаила и Святителя Николая.
В 1906 году трудами и на средства иеромонаха Дмитровского Борисоглебского мужского монастыря Московской епархии отца Виталия, сооружены на колокольне башенные часы. Под всей папертью храма выложен каменный вход, с правой стороны паперти у проездных ворот устроена каменная сторожка для помещения сестер, выполняющих послушания в церкви.
В храме находились святыни монастыря: частица древа Животворящего Креста Господня, вложенная вместе с частицами святых мощей Евфимия, Игнатия и Акакия в медный вызолоченный ковчег-гробницу, пожертвованную монастырю по завещанию оренбургской мещанки Болженковой А.М. в 1913 году; одна частица мощей святой благоверной великой княгини Анны, которая была вложена в ковчег, приобретенный для обители стараниями протоиерея Иоанна Павловича Соломина в июле 1909 года; кипарисовый крест с частицей Честного и Животворящего Древа и взятый у подножия Голгофы камень, присланный в дар обители Блаженнейшим Патриархом Иерусалимским Дамианом 15 августа 1910 года по просьбе игумении Иннокентии.
Для поддержания порядка в монастырском храме сестрами монастыря выполнялись следующие послушания: алтарница во время службы передавала записки в алтарь из свечного ящика и проводила уборку на клиросе, ризничная с помощницей следили за состоянием и хранением облачения священнослужителей, три чтицы на клиросе сменяли друг друга. Кроме того, в храме две сестры выполняли должность наблюдательниц за чудотворными иконами и следили за очередью перед иконами и чистотой стекол на киотах. При храме была одна наблюдательница за лампадами, две сестры находились за свечным ящиком, совмещая продажу свечей с принятием заказов церковных треб.
На клиросе находились четыре регента и 56 певчих, всего монастырский хор составлял 60 человек. Монастырский хор не прибегал к помощи наемных певчих. Необходимо отметить, что с 1870 года в хоре стали петь ученицы монастырской школы, учащиеся пели в составе монастырского хора на ранней Литургии, а в праздничные дни образовывался отдельный от монастырского ученический хор. Два хора располагались на солее на противоположных углах, исполняя поочередно песнопения. Напевы в Успенском храме применялись, по возможности, те, которые были изложены в синодальных изданиях, также употреблялись древние и местные распевы. Постепенно регентами хора стал вводиться знаменный распев, этим распевом исполнялись догматики, антифоны, прокимны и ирмосы на утренней и вечерней службе.
Четверо сестер-звонарей на колокольне звонили на двух колокольных ярусах. Одна сестра следила за порядком при поминальном столе. В храме производилось чтение Псалтири по умершим, 23 или 27 сестер сменяли друг друга по времени, совершая круглосуточное чтение.
Богослужение в монастыре совершалось ежедневно. Летом – в верхнем этаже церкви, зимой – в нижнем. Богослужение совершалось неторопливо и по уставу, с некоторыми незначительными сокращениями, и бывало всегда продолжительно. Особых добавлений к обычной церковной службе духовным начальством замечено не было. К церковным службам в будничные дни являлись только старшие сестры, а остальные сестры несли разного рода послушания в монастыре, поэтому они не имели времени присутствовать на службе. К праздникам на службу являлись все находящиеся в монастыре сестры.
Кроме церковных служб ежедневно в 10 часов вечера совершалось вечернее правило, которое проходило с 1897 года в помещении трапезной. Это правило совершалось согласно уставу и дополнялось чтением монастырского синодика. На это вечернее правило должны были являться все сестры монастыря, но на самом деле являлись только желающие. Большинство сестер совершали вечернее правило в келиях. Утренние молитвы читались по кельям старшими сестрами, но нельзя сказать, что все сестры монастыря участвовали в утренней молитве. Из-за занятости на послушаниях сестры читали молитвы во время работ. Особого надзора за участием монахинь в общей молитве со стороны начальствующих в монастыре не было, на молитву все являлись добровольно, по мере возможности.
Церковным причтом в каждое воскресенье и праздничные дни после вечерни на приходе велись внебогослужебные собеседования с прихожанами. Такие же собеседования с прихожанами проходили и после ранней Литургии. На этих катехизаторских собеседованиях прихожанам рассказывали о православной вере и отвечали на вопросы мирян. По указаниям Священного Синода в монастырском храме воплощалась в жизнь программа привлечения монастырей к служению церкви и государству. Эти указания касались религиозно-просветительской деятельности. Монастырю предписывалось иметь среди монашествующих сестер тех, которые были бы способны к ведению с богомольцами духовно-назидательных и миссионерских бесед в монастырском храме. Практика бесед с мирянами в Оренбургском Успенском женском монастыре проводилась не только внутри храма, но и в монастырском странноприимном доме, а летом на открытом воздухе возле храма.
С целью духовного просвещения в обитель приглашали ученых инокинь из других монастырей в качестве монастырских проповедников и миссионеров для внебогослужебных бесед с монашествующими и богомольцами. Это делалось для того, чтобы каждый монашествующий мог по примеру апостолов дать вопрошающим ответ о своем мнении по задаваемым вопросам и вести беседы по переубеждению людей, оказавшихся подверженными влиянию лжеучителей и раскольников. Для этого ответственных за беседы сестер отправляли в крупные религиозные центры, где они могли получить образование, в процессе которого сестер знакомили с обличительным материалом на лжеучителей.
Для служения в храме по прошению сестер обители духовным начальством назначались священники, отличающиеся духовным опытом для общения с мирянами.
Исповедь мирян совершалась только в храме, в отношении монашествующих совершение исповеди в келиях не допускалось. Исключение составляли случаи по причине физической немощи. Проведение общей исповеди в соборе Успенского монастыря не допускалось.
Крестные ходы совершались по большим церковным праздникам, особенно торжественным был крестный ход на праздник Пасхи. Посмотреть на процессию приходило большое количество народа. Крестный ход проходил вокруг храма по выложенной из каменных плит дорожке, процессия проходила через въездные и малые «кладбищенские» ворота, замыкая шествие вокруг храма. Крестный ход останавливался у Святых врат колокольни Успенского собора.
В день Табынской иконы Божией Матери из Успенского собора совершалось шествие с песнопениями и колокольным звоном в Казанский кафедральный собор.
Успенский собор Успенского женского монастыря для посещающих его людей был не просто культовым сооружением, он являлся центром религиозного образования и катехизации населения, что помогало бороться с религиозными предрассудками, и способствовало развитию религиозной грамотности населения.
Успенский собор притягивал к себе внимание жителей и гостей города Оренбурга. Храм был открыт для посещения мирян, но вход на территорию монастыря был только с письменного разрешения настоятельницы. Поэтому вокруг Успенского храма была установлена ограда для предотвращения попадания посторонних на территорию монастыря. Многие горожане приходили в Успенский собор, чтобы почтить память похороненных в правом приделе игумений Таисии I и Иннокентии. Горожане очень любили Успенскую обитель, всячески оказывали помощь в строительстве и ремонте монастырских строений, участвовали в хозяйственной жизни монастыря.

Монастырская церковно-приходская школа

С развитием и ростом населения города Оренбурга возникла потребность в учебных заведениях как светского, так и духовного характера.
Первой церковно-приходской школой в Оренбургской епархии стала школа, открытая в 1870 году при Оренбургском Успенском женском монастыре, а вернее сказать, при Оренбургской женской общине, потому что для получения монашеской общине статуса монастыря было необходимо по требованию Святейшего Синода устроить при общине церковно-приходскую школу. Статус монастыря община получила 28 сентября 1872 года через два года после открытия школы.
Первыми ученицами школы были девочки из семей городских мещан и сироты духовного звания, всего 23 человека. Заведовала школой сама игумения монастыря Таисия (Татьяна Амарцева-Коннова), получившая хорошее домашнее образование. Учителями состояли монахиня Серафима (Ольга Михайловна Крюкова) и сестра Ксения, которая, скорее всего, находилась в рясофоре, потому что в списках монашествующих она за это десятилетие не встречается.
Они же проводили занятия у девочек по пению, и постепенно из обычных занятий пением при монастыре были созданы регентские курсы. Первоначально для школы в «Белом» двухэтажном корпусе выдели одну комнату, а чтобы не мешать размеренной и спокойной жизни монахинь – сделали дополнительный вход в комнату с улицы. Для размещения учебного класса было необходимо объединить две кельи в одну, что и было сделано. Ученическая комната состояла из большой комнаты на три окна и небольшой прихожей, где вместо располагавшегося раньше окна была прорублена входная дверь для учащихся.
В 1872 году состоялась передача церковных школ из подчинения Священного Синода в ведение Министерства народного просвещения.
В 1881 году было закончено строительство «Красного» корпуса; свое название корпус получил из-за того, что был построен из красного кирпича, тем самым отличался во время постройки от остальных оштукатуренных и выбеленных строений. Для соблюдения спокойствия иноческой жизни помещение школы перенесли из «Белого» корпуса на первый этаж «Красного» корпуса. Там, в северной половине первого этажа, разместился ученический класс, вход в который находился с северного фасада. По соседству с ученическим классом располагался свечной завод и свечной склад.
К началу ХХ века в 1900 году был выстроен специальный ученический корпус (длинной 13 саженей, шириной 7 саженей, высотой 3 сажени), который располагался севернее главного монастырского храма, рядом с церковным дровяным сараем.
В школе обучение проходило в течение трех лет, за этот период учащиеся проходили такие дисциплины, как Закон Божий, церковное пение, письмо, арифметика, чтение и история. На предмете «Церковное пение» изучали пение молитв, тропари двунадесятых праздников, воскресных тропарей по гласам, песнопений всенощного бдения и Литургии. Обучение пению происходило с голоса по слуху без употребления музыкальных инструментов.
Деятельность школы находилась в ведении Попечительского совета, куда входили игумения монастыря, которая выполняла обязанности заведующей школы, попечители, учителя, представители от города или земства, выборные лица от населения, дети которых обучались в школе (похож на родительский комитет в современных школах). Лица, входящие в состав церковно-приходских попечительств, должны были быть православного вероисповедания. На совет возлагались заботы о благоустройстве школы, касающейся материально-технической базы учебного заведения. Проблем с количеством учебников, церковной и художественной литературы у школы не было.
По данным 1904 года, в школе обучалось 67 девочек, в 1907 году – 77, а к 1910 году в первом отделении (классе) – 45 учениц, во втором отделении – 42, в третьем отделении – 26 учениц.
В здании школы располагалось пять учебных аудиторий, три из них были учебными классами, в которых проходили занятия по основным предметам. Помимо основных предметов, в школе преподавали рукоделие. Занятия по рукоделию велись по образцу преподавания всех женских школ, преподаватели ориентировались на учебные программы, изданные по этому предмету Оренбургским епархиальным наблюдателем. Успехи учениц в области рукоделия были высоко оценены на выставке «Детский мир».
При монастыре учащиеся школы также могли выбрать и получить дополнительное образование при монастырских мастерских (как в современных школах УПК). Учащиеся могли обучаться сапожному или переплетному делу и получать небольшой заработок за работу в переплетной мастерской, помогая выполнять заказы по переплету учебной литературы для учебных заведений города или заказы от частных лиц.
По количеству преподавательского состава и персонала школы можно сказать следующее: в школе была одна учительница, две помощницы и один преподаватель по рукоделию. Приходской священник Иоанн Соломин преподавал Закон Божий и церковное пение. На экзамены в школу приходили преподаватели из Учительской семинарии, которые проводили контроль уровня знаний. Остальной персонал школы состоял из одной наблюдательницы за порядком, трех уборщиц по классам, как послушания, выполняемые послушницами монастыря, но чаще всего уборка классов происходила силами учащихся по графику дежурств.
В школе также были две истопницы, которые в зимний период времени протапливали четыре печки «голландки», дымоход печей располагался внутри стен. Дверцы топливников печек «голландок» выходили в общий коридор для удобства обслуживания, топливники отличались завидной вместительностью, тем не менее рядом с каждой печкой в чугунных сетчатых коробах находилось некоторое количество угля и поленьев.
Занятия начинались после утренней службы: ученицы, которые находились в храме на службе, по окончании отправлялись на трапезу в трапезную монастыря, откуда переходили в учебный корпус и расходились по кабинетам. Школьная наблюдательница проходила по коридору, звоня в колокольчик, давая звонок к началу и концу уроков.
Монастырская церковно-приходская школа пользовалась в городе большой популярностью, и многие жители Оренбурга желали обучать своих дочерей именно в ней.

Монастырский приют для детей-сирот

17 октября 1881 года всю Российскую империю облетела новость о произошедшей катастрофе, случившейся с поездом императора Александра III у станции Борки Курско-Харьково-Азовской железной дороги, в результате которой ни император, ни его семья не пострадали, выйдя из страшных обломков невредимыми. Спасение императорской семьи в общественных слоях населения интерпретировалось как чудо.
В Оренбурге местное купеческое общество в ознаменование чудесного спасения Августейшего семейства 17 октября 1888 года учредило приют для девочек-сирот. Приют имел свой устав, финансирование на содержание приюта осуществлялось от оренбургского купечества. На территории Успенской обители со времен основания всегда находили приют осиротевшие дети, которым давали приют сестры монастыря.
На территории Оренбургского Успенского женского монастыря в 1891 году началось строительство отдельного здания, в котором предполагалось разместить приют для детей-сирот.
В 1892 году в Оренбурге свирепствовала холерная эпидемия, первой жертвой которой стал оренбургский протодьякон А. Виноградов. В своей книге «Путеводитель по городу Оренбургу» протоиерей Петр Данилович Райский так описывает это событие: «Некоторые городские обыватели из-за боязни заражения холерой по целым суткам не показывались на улицу. Люди в своих домах закрывали оконные ставни и запирали двери, опрыскивались французским скипидаром, пили отварную воду и перцовку, а заболевшие лечились продаваемой из аптек «баклановкой». Многие в ожидании смерти составляли духовные завещания, исповедовались и приобщались Святых Тайн, другие же партиями устраивали по ночам нечто вроде крестных ходов, обходя окраины города с иконами и молитвенными песнопениями. То же самое совершали и старообрядцы, а вслед за ними, по своим обрядам, и местные магометане со своими священнослужителями во главе, «татары» (так раньше называли всех лиц азиатской внешности – Н.Р.) ходили вдоль улиц молча, но на перекрестках что-то заунывно пели. Все это наводило страх и уныние на прочих обывателей.
В холерную эпидемию немало потрудился местный и популярный у горожан врач Н. В. Теребинский, разъезжавший по городу окутанный, чтобы не заразиться, с головы до ног в какой-то своеобразный плащ. Несмотря на предупредительные санитарно-исполнительной комиссии меры: очистка города, надзор за приезжими, за базарами, осмотр домов и прочие меры, в Оренбурге в холерную эпидемию 1892 года умерло 1 652 человека, причем Городская дума израсходовала на содержание врачей, больниц, дезинфекционного отряда, санитарного надзора, на усиление содержания полиции, на содержание чайных, канцелярий, на гробы, могилы, телеги и прочие затраты 35 683 рубля 76 копеек, сверх того московским благотворительным комитетом было прислано в Оренбург на лечение больных 5 тысяч рублей». В 1892 году после того как холерная эпидемия пошла на убыль, в Оренбург постепенно стала возвращаться жизнь.
Эпидемия 1892 года оставила после себя большое количество детей-сирот, и городской приют не мог всех вместить. К тому же в те годы приюты разделялись по половому признаку: отдельно для мальчиков и девочек. Скорейшему открытию здания приюта при монастыре способствовали пожертвования местного купечества, инициатором и основным попечителем приюта при Успенском монастыре был купец Т.О. Шевченко. При открытии приюта в нем разместились 40 девочек. В последующие годы количество детей было в пределах 40-45 человек. Причиной этого было то, что помещение для приюта было очень тесным и большее количество детей просто не могло вместить.
Здание приюта было построено из деревянного бруса, оштукатурено, крыша покрыта железом. Приют состоял из пяти комнат и располагался напротив ученического корпуса рядом с монастырской больницей. Приют находился посередине небольшого яблоневого сада, который окружала деревянная ограда в виде палисадника. Летом совершались выезды за город на монастырский хутор, где дети проводили все летнее время. С взрослением воспитанниц постепенно приучали к труду, трудовая деятельность начиналось с ухода за небольшой цветочной клумбой или грядкой. Потом постепенно давались другие поручения как при монастыре, так и на монастырском хуторе. Обучение грамоте и ремеслам дети могли получить на территории монастыря вместе с остальными детьми.
К наступлению совершеннолетия воспитанницы приюта овладевали профессиями при монастырских мастерских, были знакомы с сельскохозяйственным трудом и скотоводством.

Монастырское кладбище

Некрополь Оренбургского Успенского женского монастыря располагался в северо-западном углу монастырской ограды, на котором кроме монахинь хоронили за условную плату именитых и богатых граждан. Многие памятники на могилах были изготовлены из мрамора и гранита, были надгробия из чугуна, которые представляли собой художественные произведения искусства. Многочисленные столбы-часовни над склепами, огороженные металлическими или деревянными ограждениями семейные места, кресты самых различных размеров и рисунков, выполненные в камне и металле, все это вместе составляло выразительный и своеобразный ансамбль.
Особенно на кладбище выделялась оштукатуренная и выбеленная часовня над могилой мецената и председателя попечительского совета Оренбургских училищ Аполлона Дмитриевича Холодковского. Часовня была построена в 1898 году на его средства, имела монолитное основание, выполненное из цементного раствора с добавлением мраморной крошки. Основной объем часовни был построен из дерева, крыша имела шатровое завершение и была покрыта железом. Внутри часовня имела настенную роспись, на восточной стене в деревянных киотах располагалось несколько икон, освещение внутреннего помещения осуществлялось через небольшие вытянутые окна. Под выложенным из камня полом был выстроен склеп для погребения самого Холодковского и членов его семьи.
Для проезда на кладбище в монастырской ограде располагались проездные каменные ворота, которые находились в юго-западном углу кладбища. С постройкой в 1900 году здания школы в нем была устроена привратницкая, окно которой было крайним с северной части здания, а помещение имело отдельный вход со двора. Рядом с воротами была построена небольшая деревянная часовня.
Необходимо отметить, что кладбищ на территории монастыря было два: первое располагалось в северо-западном углу монастырской ограды, а второе – около Успенского собора, за алтарной его частью. Вдоль храма из каменных плит была выложена дорожка для крестных ходов, после нее за алтарной частью храма находились захоронения, которые располагались в один ряд, опоясывая по линии дорожки восточную часть храма. С северной стороны храма располагались двое столбов-часовен, установленных над могилами представителей семьи Деевых. На монастырских некрополях было значительное число семейных склепов, в которых устраивались родовые захоронения. Сохранилось много завещаний, связанных с захоронениями: например, завещание вдовы купца Прасковьи Кондратьевны Гусевой, в котором говорилось, что все движимое имущество и деньги, находящиеся в отделении Оренбургского государственного банка, завещаются монастырю на условии, в котором вдова просила игумению «похоронить ее за ее завещанные деньги в своем монастырском дворе, рядом с мужем ее Иваном Федоровичем Гусевым в кирпичном склепе его и поминать душу ее по обряду церковному».
В отличие от городских кладбищ, монастырское отличалось чистотой и ухоженностью, тропинки между могил были выложены каменными плитами. Кладбище было засажено кустами сирени. На монастырском некрополе были погребены люди, которые оставили видный след в истории Оренбургского края: генерал Чернов, член Оренбургской ученой архивной комиссии, меценат и общественный деятель; купец первой гильдии Дюков, председатель Попечительского совета по строительству Казанского кафедрального собора. На кладбище Успенского монастыря находился фамильный склеп семьи губернатора Астафьева, склеп купеческой семьи и меценатов Зарывновых, склеп купеческого рода Ивановых – крупных меценатов, владельцев благотворительных богаделен и столовых для неимущих и т.д. Кладбище Успенского монастыря было как место упокоения лиц, которые помогали нуждающимся и были высоко почитаемы и после смерти. Плодами деятельности этих людей продолжают пользоваться представители современного поколения.
Богатство кладбища в какой-то степени предопределило его судьбу. После революции и в течение 1920-х годов оно нещадно грабилось искателями золота и драгоценностей, памятники разрушались, склепы вскрывались.
Архитектурный комплекс Оренбургского Успенского женского монастыря воплотил в себе все архитектурные тенденции того времени. Ничего нового и новаторского в архитектуре монастырских строений выявлено не было, все было просто и функционально. Но необходимо учесть, что строения были необходимой частью жизни монашествующих, именно строения в процессе исследования дали возможность явно проследить быт и жизнь сестер монастыря. Все приведенные в главе объекты явно отражали взаимовлияние элементов мирской общественной жизни на уклад жизни монашествующих, и наоборот.

Монастырское хозяйство
Монастырские должности и послушания в мастерских

Во главе монашеской общины монастыря находилась настоятельница – игумения, которая назначалась правящим архиереем после утверждения данной кандидатуры сестрами общины. Игумения находилась в ведении всех монастырских дел, в ее обязанности входило заключать и подписывать договоры, распоряжаться денежными средствами и материально-имущественными ценностями монастыря, разрабатывать правила внутреннего распорядка, пользоваться печатью монастыря и хранить ее у себя, выдавать сестрам монастыря доверенности и увольнительные в город. Основной заботой настоятельницы являлось попечение о духовном состоянии сестричества монастыря и их прилежании к молитве, богослужению, усердии в послушании и, особенно, в стремлении к чистоте и святости жизни. Настоятельница постоянно держала связь с духовниками монастыря и контролировала, как часто сестры приступают к Таинствам Исповеди и Причастия. В случае отлучки настоятельницы из монастыря, болезни или смерти, во временное исполнение ее обязанностей вступала казначея монастыря. В исключительных случаях заместителем настоятельницы монастыря могло быть иное лицо из состава старших сестер монастыря.
Каждая настоятельница Успенского монастыря старалась воспитывать волю инокинь, прививая им смирение, проверяя исполнение послушаний, возложенных на каждого из членов обители, и, в случае необходимости, делала замечания и строгие выговоры, вплоть до епитимий, в целях вразумления и исправления, добиваясь признания и покаяния в сделанных ошибках. В Оренбургском общежительном Успенском женском монастыре все происходящее должно было доводиться до сведения игумении, чтобы, с одной стороны, придать всему внутреннему управлению монастыря характер единства, а с другой стороны, освободить должностных лиц от греха самочиния, производящего смущение в сестричестве. Настоятельница непосредственно следила за правильностью действий должностных лиц и часто посещала места общих послушаний.
Все должностные лица монастыря, кроме казначеи, назначались настоятельницей письменным распоряжением по монастырю.
Должность казначеи выполняла сестра, назначенная указом правящего архиерея по представлению настоятельницы. Казначея в своей деятельности находилась в непосредственном подчинении настоятельницы. Основной обязанностью казначеи было внимательное наблюдение за поступлением и расходом монастырской казны и ведение приходно-расходных книг с соблюдением правил отчетности. Эти книги ежемесячно представлялись для ознакомления настоятельнице монастыря. Кроме того, казначея составляла ежегодный отчет для настоятельницы, которая подавала отчетность правящему архиерею. Казначея также следила за состоянием и движением всех иных видов материальных ценностей монастыря. В обязанности казначеи входило ведение архива и важнейших монастырских документов, как хозяйственных, так и финансовых. Она следила за состоянием и хранением описей монастырского имущества и ценностей, поступающих в монастырь. С благословения настоятельницы казначея выдавала деньги эконому и другим лицам, посылаемым для покупок, и с них требовала отчета. В последних числах месяца казначея в присутствии трех лиц из старших сестер вскрывала церковные кружки, считала деньги и общую сумму заносила в приходно-расходную ведомость.
Должность экономок монастыря выполняли три монахини. Все экономки находились в непосредственном ведении настоятельницы. В обязанности экономок входило заведование и надзор за хозяйственной и строительной частью монастыря, снабжение нужными материалами. В распоряжении экономок находились инокини и послушницы, занимающиеся монастырскими хозяйственными трудами, а также наемные рабочие, которых экономки принимали на работу в нужное время для производства различного рода работ.
В просфорной монастыря трудились 15 сестер; просфорницы отвечали за качество и своевременность изготовления богослужебных просфор. В Успенском монастыре просфоры изготавливались как для нужд монастыря, так и для городских церквей.
В монастырской трапезной трудились 5 сестер, которые наблюдали за своевременным и качественным приготовлением пищи для сестер в поварской и смотрели за порядком во время трапезы. Монахини наблюдали за тем, чтобы в трапезной всегда соблюдалась чистота помещения, столов и посуды. В поварской работали 4 монахини, в обязанности которых входило приготовление пищи для сестер. Монастырская пекарня работала каждый день, 7 монахинь изготавливали различную выпечку для сестер и послушниц монастыря. В квасной трудилось 2 сестры, которые изготавливали запасы квасного напитка. Заведовала погребами 1 сестра, в обязанности которой входило следить за состоянием хранящихся продуктов питания, солений и овощей. В монастыре находилась прачечная, в которой трудились 6 сестер. Монахини и послушницы были обязаны самостоятельно следить за гигиеной и чистотой своей одежды. Прачечная выполняла стирку и чистку церковного облачения, церковных покровов и накидок. В прачечной стиралось белье только тех сестер, которые по причине физической немощи не могли самостоятельно выполнять данные работы.
В Успенском монастыре был коровник, в котором работали 2 сестры; малое количество коровниц связано с тем, что основное стадо находилось на монастырском хуторе за городом. В городе держали несколько коров, необходимых для нужд обители. Помимо коровниц в монастыре были 3 лошадницы, которые следили за порядком в конюшнях и лошадьми. В городе на территории монастыря количество лошадей было небольшим, необходимое для нужд монастыря в городе; основной рабочий табун, как и стадо, содержался на монастырском хуторе.
В обязанности сестры-садовницы входило следить за состоянием и уходом цветочных клумб и палисадников. Помимо этого ухода она следила за состоянием каменной монастырской ограды. Для проведения работ в ведение сестры-садовницы направлялось необходимое число послушниц.
Для человека, стремящегося вести истинно монашеский образ жизни, любое послушание в обители должно быть спасительным. Но из всех монастырских послушаний швейное являлось самым выгодным в деле духовного стяжания, накопления духовного богатства, в деле приобретения навыков, необходимых каждому монашествующему: таких как терпение, послушание, молитвы. В отличие от швейного послушания другие занятия в обители могли быть связаны с определенной рассеянностью и суетностью.
Мастерские выполняли работы по шитью не только для церковных, но и для бытовых нужд. В мастерской по пошиву одеял трудилось 18 сестер. Постельное белье, вышитое сестрами, состоятельные и простые люди покупали дочерям в приданое. Салфетки, полотенца, скатерти из монастыря быстро разбирали на всех ярмарках. На территории монастыря сестрами производились работы по пошиву верхней одежды; мастерской руководили 2 сестры, которые помимо работы выполняли обязанности преподавателя для обучающихся при монастыре 10 девочек. Мастерская шила повседневную одежду для священнослужителей, рясы, подрясники, монашескую одежду, мантии, клобуки, скуфьи.
В мастерской по вышивке гладью работало 17 сестер. Гладью обычно выполнялся растительный орнамент из цветов и листьев по переведенному рисунку. Красивыми узорами вышивки гладью украшали одеяния для священнослужителей, на заказ проводились работы с женской одеждой и отдельными ее деталями, украшали столовое белье и бытовые предметы.
В белошвейной мастерской работали 22 человека из числа сестер монастыря. Помимо изготовления заказов, в мастерской проходили обучение девицы из города недуховного звания. Перенимая опыт мастериц, девушки могли самостоятельно зарабатывать себе на жизнь или финансово помогать своей семье. В чулочной мастерской работали 7 сестер, продукция мастерской реализовывалась на рынке прямо напротив стен монастыря.
Чисткой пуховых платков занимались 15 сестер, изготовлением пуховых платков занимались многие сестры монастыря. В адрес-календарях по городу Оренбургу разных лет можно встретить сведения о том, что в Успенском монастыре города Оренбурга на продажу изготавливались варежки и перчатки, паутинки и безрукавки. Была на территории монастыря и мастерская по изготовлению ковров, в которой работали 5 сестер. Мастерская располагалась в отдельном доме, внутри которого размещались ткацкие ручные станки. Монахини изготавливали ковры разных размеров, в зависимости от заказа.
С появлением опыта шитья у сестер монастыря появилась возможность создания золотошвейной мастерской, в которой несли послушание 10 сестер-монахинь. В основном в золотошвейной мастерской изготавливалась богослужебная одежда для священнослужителей – иерейские, дьяконские, пономарские облачения, подризники, а также облачения для храмов, алтарные принадлежности – срачицы, пелены, покровцы, воздухи, и принадлежности, необходимые в храмовом зале – рушники, аналойные облачения. Со временем золотошвейная мастерская, приобретя опыт по пошиву риз, стала самой известной мастерской в губернии, хотя она была очень маленькой, и в ней трудилось всего 3 сестры. На территории монастыря разместили архиерейскую ризницу, в которой монахини хранили и шили новое архиерейское облачение.
В швейных мастерских, утром собираясь вместе, монахини по традиции молились Божией Матери и святому праведному Симеону Верхотурскому. Из Священного Предания известно, что Богородица была очень искусной рукодельницей, швеей, а праведный Симеон владел ремеслом по пошиву шуб. После чтения молитв все монахини расходились по своим местам в закройную, утюжильную, вышивальную. В течение дня молитва не смолкала ни в одной из комнат мастерских, где сестры молились вслух, сменяя друг друга. А перед тем, как уйти в конце дня с послушания, вместе пели молитву «Достойно есть» и просили друг у друга прощения.
Следующей после пошивочных мастерских стояла живописная мастерская, в которой работало 15 сестер с ученицами. В своих работах монахини старались повторять афонскую стилистику икон, но за время существования монастырской живописной мастерской сестрам удалось выработать собственный иконописный стиль. Они выполняли заказы по созданию списков чудотворных икон, как для самого монастыря, так и для других обителей. Совмещенной с живописной мастерской, существовала и мастерская по помывке, чистке иконостасов и реставрации живописи. Исполнялись заказы по ремонту или золочению иконостасов церквей города и епархии. В малярной мастерской было 7 сестер, которые могли выполнять штукатурные работы с последующей росписью стен. Они ежегодно реставрировали иконы над проездными воротами монастыря и находящиеся на фасаде Успенского собора фрески.
Были в Успенском монастыре мастерские по работе с металлом, среди которых – чеканная мастерская, в которой трудились 2 сестры. Здесь изготавливали крестики, медальоны с образами, различную церковную утварь. Были попытки в монастыре на базе существующей чеканной мастерской создать небольшой цех по производству изделий из золота и серебра, но данную задумку нарушила первая революция 1905 года с последующими катастрофическими, в социальном плане, событиями. В позолотной мастерской трудились 9 сестер, которые производили золочение металлических и деревянных изделий. Совместно с позолотной мастерской работала мастерская по серебрению, в которой было 2 работницы. В этих мастерских принимали заказы по реставрации церковной утвари: подсвечников, кадил, паникадил, реставрировали медные оклады икон. Принимались и частные заказы, например, золотили рамы для картин.
В переплетной мастерской работали 5 сестер и ученицы из числа учащихся церковно-приходской школы монастыря. При изготовлении переплетов книг на корешках ставилось клеймо с буквами ОУОМ (Оренбургский Успенский общежительный монастырь). Услугами переплетной мастерской пользовались как монастырская библиотека, так и городские учебные заведения. Для обеспечения обувью насельниц монастыря была создана сапожно-башмачная мастерская, в которой работали 4 сестры. В мастерских могли проходить обучение совершенно бесплатно девочки из города и уезда.
Изготовлением церковных свечей занималось 4 сестры. В Успенском монастыре до 1911 года существовал небольшой свечной завод, предназначенный для нужд монастыря и находящихся рядом с монастырем церквей. В настоящее время в некоторых церквях города Оренбурга и области можно встретить иконы, украшенные искусственными цветами, которые были изготовлены в мастерской Успенского монастыря по изготовлению искусственных цветов. В ней работали 4 сестры, основным материалом для производства была тонкая бумага и различные ткани. Ее изделия славились своей искусностью и долговечностью, в связи с чем пользовались большой популярностью.
Мастерские Оренбургского Успенского женского монастыря за свои работы были премированы бронзовой медалью и дипломом на Всемирной выставке в Чикаго и почетным дипломом на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде, а также имели крупные заказы от многих столичных и провинциальных торговых фирм. Причем, например, в 1900 году заказов было так много, что занятые их исполнением сестры не успели ничего приготовить для показа на Всемирной Парижской выставке.
При Оренбургском Успенском женском монастыре для приема богомольцев и паломников был создан странноприимный дом, руководимый сестрой-заведующей, в подчинении которой находилось 2 работницы из числа сестер монастыря. В странноприимном доме могли остановиться люди, которые не могли в своем путешествии найти кров для отдыха в городе. При заселении человека знакомили с правилами проживания под расписку в гостевом журнале: все проживающие подчиняются требованиям распорядка дня монастыря, выполняют послушания, полученные через заведующую странноприимного дома, запрещается посещение келий сестер монастыря. В случае нарушения дисциплины человеку надлежало покинуть монастырь по первому требованию.
В монастыре жило большое число престарелых насельниц, которым была нужна медицинская помощь. Для этого была устроена больница, которую в некоторых документах называют аптекой, скорее всего, это было связано с тем, что монахини обращались туда за лекарственными средствами. Заведовала монастырской больницей сестра-заведующая, в подчинении у которой находилось 2 сестры-помощницы. Некоторые способные послушницы проходили курсы сестер милосердия в Оренбургском отделении Красного Креста. Для оказания помощи немощным и больным в городе Оренбурге сестры безвозмездно выполняли послушание сиделок. Данный вид послушания у монахинь Успенского монастыря вызывал уважение и почтение у горожан. Материально обеспеченная часть общества Оренбурга, в основном, выходцы из купеческих семей, прибегали к помощи монахинь и послушниц. Благодаря сестер за помощь в уходе за больными, члены семей выделяли монастырю большое количество пожертвований. Работы, производимые сестрами монастыря, являлись для общества примером трудолюбия, что оказывало большое влияние на отношение общества к труду и выполнению своих трудовых обязанностей.

Монастырский хутор и ведение сельского хозяйства

Для обеспечения продовольственными запасами Оренбургский Успенский женский монастырь обладал участками земли. В разные годы разными жертвователями в собственность монастыря передавались участки земли, как в городе Оренбурге, так и в уездах губернии. Первый участок земли был пожертвован общине в 1868 году неподалеку от станицы Донецкой, на котором в 40 верстах от Оренбурга был построен хутор Успенского монастыря. Территория хутора была обнесена каменной оградой, первоначально был построен деревянный флигель-сторожка для проживания сестер, длина которого составляла 4 1/2 сажени, ширина – 2 сажени, высота – 2 1/2 аршина. Позже построили деревянный флигель для проживания монахинь-работниц, длина его составляла 10 саженей, ширина – 3 сажени, высота – 2 1/2 сажени. Были построены три деревянных амбара, теплые сараи для скота и навесы, под которые в летнее время загоняли лошадей, из камня выложена кладовая для хранения продуктов питания и припасов. Для удобства проживания было устроено летнее неотапливаемое помещение для сестер, построены помещения для проживания коровниц и кухарки. Для обеспечения жильем работниц, к основным строениям были пристроены два дополнительных помещения и чайная веранда. В 1909 году на хуторе в пойме реки Каргалки поставили деревянную водяную мельницу. Для нужд монахинь и послушниц на монастырском хуторе была построена баня с пристроенной каменной прачечной.
В 1901 году началось строительство деревянного храма в честь святого Архангела Михаила. Строительство храма было окончено 10 августа 1904 года, он был освящен 6 сентября того же года епископом Оренбургским и Уральским Иоакимом (Левицким)*. Высота церкви составляла 7 саженей, а колокольни 8 саженей, длина от горнего места до западных дверей 8 1/2 саженей, ширина 8 саженей. Храм был построен на средства благотворителей и кружечным сбором, конечная сумма на строительство составила 9 919 руб. 82 коп.
При Михайловской церкви на монастырском хуторе несли послушания 2 сестры-заведующие, которые следили за порядком, чистотой и состоянием здания церкви, уставница, чтица и регент, на колокольне служила сестра-звонарь. На богослужение в Михайловскую церковь приходили люди из ближайших населенных пунктов, службы были всегда многолюдны.
Для ведения хозяйства на монастырском подворье монахини и послушницы выполняли хозяйственные послушания. За крупнорогатым скотом следили 6 сестер-коровниц, в обязанности которых входило кормление и уборка, для утренней и вечерней дойки коров в помощь присылались послушницы, часть сестер следила за молодняком и выпасом новорожденных в отдельно отведенных вольерах. В конюшнях работало 5 лошадниц, которые ухаживали и следили за состоянием лошадей, помимо ухода за животными лошадницы следили за состоянием упряжи и телег. В специально отведенных вольерах разгуливало большое количество пернатой живности, за которой следили 3 сестры-птичницы. Каждое утро после вывода стада коров на пастбище, птичницы открывали курятники и выпускали птиц на специально огороженные площадки. При помощи послушниц сестры пасли стаи гусей, выводя их на находящуюся рядом небольшую речушку Каргалку.
В овчарне, как основном производственном здании овцеводческой территории монастырского хутора, предназначенном для содержания овец, работали послушницы, которые находились в ведении сестры-заведующей овчарни.
Помимо животноводческих и бытовых строений на монастырском хуторе была устроена пекарня, в которой трудились 6 сестер. Такое количество сестер было необходимо в летнее время, когда из города приезжали сестры-послушницы, гражданские лица, по билетам проживающие в монастыре, и наемные рабочие, а также воспитанницы монастырского приюта. Всех было необходимо обеспечить питанием. Во время полевых работ устраивались станы, размеры которых зависели от количества работников. Туда же выезжали некоторые сестры из хуторской пекарни выполнять обязанности повара. Приготовление пищи осуществлялось в поле, а привозили продукты с главного хутора.
Несмотря на хозяйственную деятельность, проводимую на землях и территории хутора Оренбургского Успенского женского монастыря, работницами предпринимались попытки украсить повседневную рабочую жизнь. Для этого из сестер на хуторе была определена должность сестры-садовницы, в обязанности которой входило создание в ограде и на хуторском дворе цветников. Сестра-садовница помимо клумб ухаживала и следила за цветущими многолетними кустарниками, которые были высажены около стен жилых строений на хуторе.
Недалеко от хутора располагалась небольшая пасека, состоящая из 10 ульев. За пчеловодство в монастыре отвечала всего одна сестра, которая имела знания и навыки содержания пчел, к ней в помощь с хутора по распределению направляли послушниц или монахинь. Специально для перевозки ульев была построена повозка, отличавшаяся от обычной грузовой платформой с расположенными на ней креплениями для ульев. Монастырская пасека направляла в монастырь сырье для изготовления свечей, употребляемых в богослужениях монастырского храма и городских церквей.
В построенной на главном хуторе мельнице работало 2 сестры, в обязанности которых входило ведение учета и надзор за выполнением работ. Кроме управленческих и организационных работ сестры занимались перемолом зерновых.
В специальном помещении на хуторе одна из сестер работала на механической просообдерне; данный механизм предназначался для отделения шелухи от семян проса для получения пшенной крупы.
Большое хозяйство требовало дополнительных сил. Необходимо отметить, что некоторую физическую работу женщины выполнять не могли или просто не хватало людей. Для сезонных работ руководство Успенского монастыря использовало наемный труд чернорабочих.
В основном, это были крестьяне из близко расположенных селений, в летний сезон их количество насчитывало около 70-80 человек. Труд наемных рабочих оплачивался по договоренности и выполняемым работам, помимо денежной использовалась и натуральная форма оплаты труда в виде сельскохозяйственной продукции. Основная работа в летний сезон была на монастырских угодьях, формирование которых происходило постепенно. Монастырь получал в дар участки земли от разных меценатов: в 1878 году гражданкой Нагаевой был завещан дом в Форштадте со всеми постройками и 2,45 десятин земли, находящихся в 3-х верстах от Стерлитамака, а в 1890 году ею же был завещан участок в 200 десятин в Орском уезде; участок в 485 десятин 1 440 саженей был подарен генерал-майором Иваном Васильевичем Черновым в 1881 году; вдовой сотника Марией Халявиной были подарены участки земли в 200 десятин, а в 1878 году был пожертвован участок в 387 десятин 1 890 саженей подарены в 1884 году. Монастырь принимал пожертвования землей и у постоянных меценатов монастыря семьи Деевых, в лице Петра Михайловича Деева был подарен участок в 1 386 десятин земли. В 1900 году монастырю пожертвовано недвижимое имущество в городе Уральске, заключающееся в дворовом месте, от бузулукского мещанина Василия Абашина. В пользу монастыря были пожертвования и от Оренбургского казачьего войска: первое было в 200 десятин, следующее в 400 десятин земли.
В дополнение к главному хутору был основан хутор № 2, который располагался в 7 верстах от главного. Второй хутор был меньших размеров, обнесен каменной стеной, во дворе находились три избы, в которых жили пастухи монастырского скота, приезжавшие с главного хутора для пастьбы. В зимнее время на втором хуторе проживали только сторож со сторожихой. Стадо с главного хутора пригоняли ко второму, рядом с которым оно и паслось, иногда стадо оставалось на ночь в малом хуторе, где для нахождения его были построены деревянные загороди, защищающие скот от хищного зверя.
Для полевых работ на монастырском хуторе использовали волов, как тягловых животных при распашке земли или запрягали в телеги для перевозки грузов и людей. В 1898 г. рабочих быков насчитывалось 30 голов, а в 1899 году – 40, в начале ХХ века на работах использовались более 70-ти голов. Кроме рабочих быков на хуторе содержались 2 племенных быка. По сравнению с лошадями скорость передвижения запряженных в телеги быков была низкой, но волы выигрывали в силе и могли тянуть более тяжелые обозы.
Дойных коров в Успенском монастыре содержали для получения молока; в 1898 году у монастыря насчитывалось 25 дойных коров, в 1899 году – 30, а в начале ХХ века – более 60 голов. Кроме коров при монастырском хозяйстве находились телята-подростки, которых в разные годы насчитывалось разное количество – от 30 до 40 голов.
На территории Успенского монастыря и хутора располагались конюшни. Рабочих лошадей насчитывалось в 1898 году 22 головы и 28 жеребят, в 1899 году – 25 рабочих лошадей и 10 жеребят; в ХХ веке количество лошадей в монастыре достигло более 100 голов.
Кроме крупных животных содержали небольшое количество свиней: около 4-5 голов. Количество овец в 1898 и 1899 годах составляло 100 голов, а в ХХ веке превысило 150 голов.
Кроме животных, сестрами монастыря содержалось и большое количество домашней птицы. С самого основания обители монахини развели кур, гусей и уток. В начале ХХ века в Успенском монастыре содержалось около 150 кур, несколько уток и более 20 гусей. Как видно из приведенных цифр, трудами сестер монастыря был создан свой животноводческий комплекс, который давал возможность самостоятельного автономного существования монастыря.
В Успенском монастыре за 1898 год было собрано 200 пудов ржи, 400 пудов пшеницы, 2 000 пудов овса, 500 пудов проса, 50 пудов гороха, 30 пудов льна, 70 пудов гречихи, 500 пудов картофеля и 3 000 вилков капусты, из которых было засолено 1 000 ведер. В следующем, 1899 году при помощи добровольных помощников и жертвователей, монастырь собрал 250 пудов ржи, 5 000 пудов пшеницы, 800 пудов овса, 500 пудов проса, 10 возов картофеля, 5 000 вилков капусты. Сравнивая эти два года, можно сделать вывод о том, что увеличению урожая на монастырских угодьях способствовало грамотное и рациональное использование имеющихся средств и человеческих ресурсов, что отражает высокий уровень культуры труда. Это указывает на то, что монастырь мог самостоятельно обеспечивать свои потребности по продовольственным вопросам.
На территории монастыря в городе Оренбурге было уделено внимание выращиванию садовых культур. За алтарной частью и с северной стороны Успенского собора монахинями был разбит яблоневый сад, превышающий по количеству более 10 корней. На свободных участках на монастырском дворе были посажены кусты вишни, около 100 корней. Выращивание и увеличение сельскохозяйственных культур были необходимостью для существования монастыря. Без собственного продовольственного запаса монастырю было бы невозможно вести благотворительную деятельность для малоимущих слоев населения. Кроме того, хозяйственные работы оказывали большое воспитательное действие на послушниц, которые выходили из обеспеченных семей и не имели по данной причине точного понятия о сельскохозяйственных работах. Такой тип воспитательных работ способствовал приобретению навыков, необходимых для жизни в обществе того времени, выполнение работ помогало воспитать духовное смирение и уважение к любому труду и людям любой социальной среды.
Количество сестер монастыря к 1917 году насчитывало 112 монахинь и 423 послушницы, и это не считая детей, проживающих в монастырском приюте, и лиц, проживающих в монастыре по билетам. Необходимо отметить, что на территории Успенского монастыря находились лица женского пола, приговоренные к заключению в монастырь. Во исполнение приговора Оренбургской палаты уголовного и гражданского суда лиц, приговоренных за прелюбодеяние, супружескую измену и безнравственное поведение, передавали в ведение Духовной консистории, которая, в свою очередь, препровождала осужденных в место заключения. Лицам, совершившим преступления против нравственности, церковным судом назначалась епитимья, срок которой совмещали со сроком уголовного заключения в монастырь. Сроки заключения составляли от двух месяцев, а в случае рецидива – несколько лет. Специальных строений для помещения заключенных на территории Успенского монастыря не было. Лиц, приговоренных к заключению в монастырь, подселяли в келии к сестрам обители, которые должны были выполнять обязанности наблюдателя за осужденной. Средства на содержание осужденных в монастыре выплачивались из государственной казны.
С наступлением революции Успенский монастырь постепенно стал лишаться средств существования. Были отобраны монастырские земли, из-за постоянных обысков на территории монастыря стала невозможной работа мастерских.
С закрытием монастыря в 1923 году сестры и настоятельница обители игумения Таисия II покинули ставшие родными монастырские стены. Большинство монахинь уехало из Оренбурга, некоторые были гонимы новой властью за свою веру.
Небольшая часть сестер осталась в городе Оренбурге, где могла наблюдать упадок и разрушение некогда величественного монастыря, который, как крепость с монашеским воинством Христовым, стоял на защите православной веры в нашем многонациональном крае.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:
1. Государственный архив Оренбургской области:
1.1. Ф.15. Оренбургский чертежный отдел;
1.2. Ф.41. Оренбургская городская управа;
1.3. Ф.173. Оренбургская Духовная консистория;
1.4. Ф.174. Канцелярия Епископа Оренбургского и Уральского;
1.5. Ф.176. Канцелярия Епископа Оренбургского и Уральского;
1.6. Ф.179. Оренбургский Успенский общежительный женский монастырь.
2. Дорофеев В.В. Архитектура Оренбурга XVIII-XX веков. Оренбург, 2007. С. 97.
3. Оренбургский листок. 1864. № 11. С. 2.
4. Оренбургский листок. 1896. № 11. С. 4.
5. Памятная книжка Оренбургской губернии за 1873 г. Оренбург, 1873.
6. Памятная книжка Оренбургской губернии за 1913 г. Оренбург, 1913.
7. Райский П.Д. Путеводитель по городу Оренбургу с очерком его прошлого и настоящего, иллюстрациями и планом. Оренбург, 1915.
8. Сперанский И.В. Церкви г. Оренбурга в прошлом столетии /Оренбургские епархиальные ведомости. Оренбург, 1899.
9. Статистический сборник. Оренбургский статистический комитет, 1897. С. 11.
10. Духовная нива Оренбуржья. Оренбург, 2010. С. 148.

Автор: Н.А. Рзянин

Приведено по материалам издания:
Страницы истории Оренбургской епархии. – Саракташ, 2014.

На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Гонения советского периода в Оренбургской епархии
Слово дилетанта © 2018   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх