Зосима Уфимская и Оренбургская

Слово дилетанта
3 мая 2014
Имя в Православии, КНИГИ, Православие, Святые оренбургские места

Предыдущая статья:

Следующая статья:

Преподобная Зосима Эннатская и место пребывания её мощей

Преподобная Зосима Эннатская и место пребывания её мощей

Жизнь ныне стала такой, что людей в 60 лет в России считают чуть ли не стариками. В то время как для некоторых этот возраст является только началом духовного подвига. Такова святая земли Уфимской и Оренбургской преподобная Зосима Эннатская (в миру – Евдокия Яковлевна Суханова). Годы жизни: 1 марта 1820 – 1 марта 1935.

В Покрово-Эннатский монастырь она пришла в шестидесятилетнем возрасте, хотя мечтала об этом смолоду. Так, когда Евдокии прочили замужество, она решительно отказывалась. Дело дошло до того, что отец выпорол её плетью, и лишь после этого дочь согласилась выйти замуж за небогатого и богобоязненного парня.
О семейной жизни ее известно немного. Мужа, говорят, убили на Русско-турецкой войне, а единственный сын нелепо погиб на охоте. Ставшая вдовой жена её сына позже стала келейницей старицы и не покинула её до самой праведной кончины.
Постриг в мантию с именем Евникия, что в переводе с греческого означает «благопобедная», будущая святая приняла в середине или во второй половине 90-х годов XIX века. Когда наступило время всеобщего гонения на Православие, приблизительно в 1919 году, матушка Евникия приняла великую схиму с именем Зосима, что в переводе с греческого означает «жизненная». В схиму её постригал епископ Андрей Уфимский (князь Ухтомский) в Эннатском монастыре. С принятием схимы она уже до конца дней своих спала в кипарисовом гробу, привезённом ею некогда из Иерусалима.
Когда новая власть начала всеобщую борьбу с религией, Покрово-Эннатский монастырь вначале преобразовали в трудовую коммуну, а в 1923 году – совсем закрыли. Насельниц арестовали и отправили в лагеря. Матушку Зосиму отпустили по той причине, что ей уже было более ста лет (власти просто не предполагали, что в таком возрасте можно активно прославлять веру). Она запрещала вступать в колхоз, ходить в обновленческую церковь, многие архиереи приезжали к ней за советом. Тем более сплошным потоком шли обычные люди.
В действительности же матушка Зосима стала по сути живым храмом. Ночью она молилась, а днём к ней, как к святому источнику в это бездуховное время, текли вереницы людей не только из Оренбургской области, но и из соседних: Уфимской, Челябинской, Самарской и Саратовской. Власти пытались противодействовать духовному влиянию подвижницы и негласно запрещали её посещать. За посетителями наблюдали, после чего могли последовать гонения.
Люди боялись, но всё равно шли к дому старицы многие километры пешком, не всегда зная точный адрес. Фактическим её «домом» становится даже не келья, а тот самый кипарисовый гроб, в котором она спала и в котором местные власти, недовольные «странным» поведением старицы и стечением к ней большого количества страждущих, тайно перевозили матушку Зосиму из деревни в деревню. Посетители несли к немолодой уже старице свои скорби, болезни, заботы, и никого она не отпускала без слов назидания и утешения, исцеляла самые тяжкие недуги, когда медицина оказывалась беспомощной.
Дважды был у матушки Зосимии отошедший ко Господу схиархимандрит Серафим (Томин, † 2013). Его рассказ об исцелении в младенчестве приведён в статье «Жизнь и подвиг отца Серафима».
Ещё один визит к матушке Зосимии был у отца Серафима в 1935 году. Как рассказывал батюшка, «его отца, как одного из самых грамотных в селе (четыре класса церковноприходской школы) выбрали председателем сельсовета села Бараково. У него, как у руководителя, были тарантас и прекрасный племенной жеребец, который стоил больших денег. Вызвали его на районное заседание в Шарлык, было это где-то в начале Петрова поста, летом. После заседания он с товарищами немного выпил и, возвращаясь из райцентра, не смог управлять лошадью, отпряг жеребца, привязал к тарантасу, дал ему сена, а сам лёг под тарантас. Это было около развилки дорог на Бараково и Мустафино. Проезжали мимо из соседнего села Мустафино двое татар, взяли сбрую, отвязали жеребца и увели его.
Проснувшись, он сразу протрезвел, сам привёз тарантас домой. Сколько не искал сам, и все мужики из села, нигде жеребца не было. Несколько дней всем селом искали по всем оврагам. Отец лежал на кровати и плакал. Высох весь, один нос остался, вся семья плачет, стон стоит. За утрату такого ценного жеребца ему грозила тюрьма, а дома оставалась беспомощная мать с семью детьми. Мать отца жила с нами, ибо дедушка сгинул ещё в 1921 году, когда был голод и он поехал в Ташкент за хлебом.
Бабушка, слышавшая от других, как находят ворованное по словам матушки Зосимы, решила идти к ней. “Костя, я пойду в Сенцовку, – сказала она отцу,– может, матушка Зосима скажет, где жеребец”. До Сенцовки было более 50 километров. Мне было 11 лет, я попросился, чтобы меня она взяла с собою. Одела она лапти, и мы пошли. Всю дорогу плакали, молились, вброд переходили через реку Салмыш, очень устали. Когда пришли в Сенцовку, увидели, как в церкви женщины веют пшеницу, спросили у них, где живёт матушка Зосима, нам показали, что надо идти через мост. Вся улица, где жила матушка Зосимия была запружена приехавшими к ней страждущими: люди шли, вели скотину, были и психически больные, связанные цепями. На улице стояло много телег, в одной из них лежала бесноватая. Матушка Зосима жила отдельно в маленькой келие во дворе одних благочестивых хозяев. Был полный двор народа.
Матушку из келии вывели под руки две монахини, она была в монашеской схиме. Роста была небольшого, ей было 115 лет, от старости её веки не закрывались, но смотрели на людей с необыкновенной любовью. Медленно она перекрестила людей и благословила. Все поклонились. Люди молились, некоторые плакали. Она обратилась к нам: “Дарья из села Бараково с Мишунькой идите сюда”. Бабушка сразу заплакала, ибо никогда не была у матушки Зосимии. Мы подошли. Она стоит на крылечке кельи и так грозно говорит: “Дарья! Дарья! Что ж твой сукин сын Костя сделал! Беда! Тюрьма ему грозит”. Мы с бабушкой плачем. “Ну да ладно. Жив пока жеребец. На мясо его откармливают в соседнем селе Мустафино. Придёшь домой, скажи Константину, чтобы шёл в село Мустафино поздно вечером, и в седьмом доме от Шарлыка, с краю села как зайдёт, пусть ищет жеребца. Да скажи ему, чтобы не с улицы заходил, а с задов. Пусть берёт жеребца и быстро уводит, а то поймают!”. Мы, понятно, обрадовались.
А матушка Зосимия заводит нас в келью свою, внутри которой стол да гроб стоит на скамейке. Берёт она перламутровый крест из Иерусалима, даёт мне и говорит: “Мишунька! Вот с этим крестом тебя будут постригать в монашество”. И отдаёт мне этот крест. Также на память матушка Зосима подарила мне очень красивый ящичек для просмотра около 200 живописных картин по Иерусалиму, который остался у неё из одного пешего посещения святого града. Всю обратную дорогу плакали от радости и молились.
Так всё и вышло, как сказала матушка Зосимия. Придя домой, бабушка подробно рассказала отцу про разговор с матушкой Зосимией. Отец взял уздечку и часов в одиннадцать вечера пошёл в Мустафино, что километрах в десяти от Бараково. И как только зашёл вечером в село, подойдя сзади к седьмому двору, жеребец заржал, узнав хозяина. Отвязал он его тайно и поскакал обратно. Так и вернулся домой».
С председателей отца всё же сняли, но в тюрьму не посадили и в партию не приняли. Стал он работать простым механизатором на комбайне. А Михаил с данным матушкой крестом из Иерусалима, по её пророческим словам, впоследствии принял монашество и свято хранил его всю жизнь, как Божье благословение.

В Покрово-Эннатском монастыре, что близ села Дедово

В Покрово-Эннатском монастыре, что близ села Дедово

Сохранилось ещё одно воспоминание у отца Серафима о матушке Зосимии. Незадолго до своей кончины старица объявила своим близким: «Как родилась я 1 марта, так и умру в этот день. Вы смерти моей не увидите. Похороните, а на третий день чекисты раскопают могилу. В гроб положат меня лицом вниз. Вас всех арестуют, кроме одного человека. И если всё так и будет, то я Господу угодна. Приходите на могилку, я услышу».
Так всё и было. Умерла старица 1 марта 1935 года. Была ночь и смерти её никто не видел. После похорон чекисты из Шарлыка раскопали могилу, открыли гроб, сняли облачения, искали золото, но ничего не нашли. Издеваясь, положили вниз лицом в гроб. Духовных чад её вскоре арестовали, лишь один человек сумел чудом скрыться. Прожила схимонахиня Зосима Эннатская 115 лет. И упокоил её Господь в селе Сенцовка Шарлыкского (ныне Октябрьского) района. Схимонахиня Зосима была великой старицей. Сотни людей получили исцеление по её молитвам.
Она исцеляла болезни ног, бесноватых, которых к ней привозили в цепях. Исцеляла не только людей, но и всякую животину вообще. Открыто ей было и настоящее, и прошлое. Причём ведомы были события, поступки, мысли людей, с какими шли к ней.
Рассказывают, что один ретивый комсомолец, встретив её на дороге, стал обзывать.
– Сынок, – ласково сказала ему старица, – ну что ты на меня ругаешься, когда у тебя дома горе. Жена твоя прямо на пороге лежит и встать не может.
– Всё ты врешь, старая! – закричал юноша. – Когда я уходил, жена моя здорова была!
Когда же юные ленинцы отошли от Зосимы, то его приятель, бывший с ним, сказал: «Я слышал, что бабушка-то часто правду говорит. Ты же рядом живёшь, пойти – посмотри!». Оказалось, что жена этого комсомольца шла с водой, оступилась на пороге дома и лежала так, как и говорила старица.
По свидетельству Андрея Андреевича Савина, жившего в Самаре, во времена гонений на Церковь, когда повсеместно закрывались храмы, и рушился весь уклад жизни, его дядя пошёл к матушке Зосиме, о которой был наслышан, за советом. Увидев его, старица обратилась к нему по имени:
– Аким, зачем ты ко мне пришёл?
– Как жить и спастись нам, матушка?
Она ответила:
– Разве мы спасёмся? Купим акафист и положим за сундук, не прочитав.
Дала наставление, и он ушёл.
В скором времени верные люди посоветовали ему уехать, ибо он был в списке на раскулачивание за его веру во Христа. Распродав имущество, ночью они быстро стали загружать оставшийся скарб на подводу. Когда отодвинули сундук, нашли за ним акафист, и дядя понял, что матушка, говоря об акафисте, имела в виду не себя, а его. Аким же, уходя тогда от старицы, в душе осудил её.
Святая старица советовала, чтобы приходили к ней, когда будет плохо. И по кончине её, потянулись люди к её убогой могилке. Несли своё горе, просили благословения, спешили сюда со своими духовными и телесными недугами. Привезённый матушкой из Иерусалима огромный кипарисовый крест на щепочки разбирали. Дома щепочки прикладывали к больным местам. Земельку с могилки приносили домой, размешивали в водичке и пили. Или натирались этой земелькой. И помогало, исцелялись немощные.
Видно было, что благодать Господня, почивающая на матушке, действовала и после её блаженной кончины.
На её могиле и теперь стоит крест с надписью благодарения от Святогорца схиархимандрита Серафима (Томина, † 2013) за исцеление его во младенчестве и предсказание ему будущего монашества.
Святые мощи преподобной старицы обретены в 2003 году в селе Сенцовка Октябрьского района Оренбургской области глубокой осенью и перевезены в Казанско-Богородский храм города Мелеуза Уфимской епархии. Ныне святые мощи находятся в Покрово-Эннатском мужском монастыре села Дедово Фёдоровского района Уфимской епархии, откуда и начинался её иноческий путь.

Предыдущая статья: Следующая статья:
На ту же тему
 К посетителям сайта

Книги можно приобрести в Оренбургском информационном центре по адресу: г. Оренбург, ул. Советская, 27 (под башней с курантами)

Свежие записи
Политическая экономия капитализма
Святой Владимир над Обителью Милосердия
Саракташской Обители Милосердия — 25 лет
Профессия инженер-журналист
Оренбургская епархия в прошлом. 1743 — 1917 годы
Слово дилетанта © 2019   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх